Чтение онлайн

В ночь с 24 на 25 сентября 19-й баварский пехотный полк только что вернулся с Соммы и, полный рассказов об ужасах сражения, заменил людей полка Гитлера на их позициях рядом с Фромелле. Людям полка Листа дали два дня на отдых за линией фронта в Лоос и Габордин.

В ранние часы 27 сентября настало время для рядового Гитлера и солдат 16-го полка погрузиться на поезд, который отвезёт их на Сомму. Александр Мориц Фрей вспоминал, как Макс Аман постоянно разговаривал с ним в поезде, при этом Гитлер сидел напротив них и крепко спал с открытым ртом. Спустя несколько часов они сошли с поезда и отправились маршем через холмы к двум деревням как раз к востоку от Бапауме, старого средневекового города в самой северо-восточной точке территории, на которой происходила битва на Сомме. К этому времени сражение бушевало уже три месяца.

Вначале солдатам 16-го полка везло. Вместо того, чтобы быть брошенными в сражение, они должны были помогать строить новую линию укреплений к востоку от Бапауме. Ночью с благоговейным трепетом солдаты наблюдали за артиллерийским огнём сражения вблизи и курили, чтобы успокоить свои нервы. Люди в полку Листа теперь получили стальные шлемы, весившие 1,25 кг, что обозначало конец германских шлемов с пиками.

После четырёх дней помощи в строительстве новой германской линии укреплений удача для людей 16-го полка закончилась. Им было сказано, что на следующий день, 2-го октября, их бросят в сражение.

Немцы пытались остановить продолжавшееся британское продвижение и воздвигли линию обороны на водоразделе Варленкурт на фермерской земле как раз к югу от Бапауме. Задачей солдат полка Листа было теперь, в дождливую погоду, защищать и усиливать новую линию обороны, которая располагалась близко к старой римской дороге, идущей из Альберта в Бапауме. Эта земля уже была сценой сражения во франко-прусской войне 1870-1871 гг. Штаб полка и, следовательно, Гитлер, равно как и боевые посты батальона, были устроены в крохотной деревне Ле Барк, приблизительно в 2 километрах за линией фронта. Вечером 2 октября солдаты полка прибыли на фронт под проливным дождём. Спустя несколько часов они сменили 21-й запасной пехотный полк. Укрепления линии фронта, в которые вошли солдаты полка Листа, выглядели как сцена ада. Постоянные артиллерийские обстрелы предыдущих дней и недель превратили некогда богатую сельскохозяйственную землю и пологие холмы в пустыню с воронками от снарядов, пейзаж, более напоминающий луну, чем землю. Повсюду лежали тела людей и лошадей; воронки от снарядов были наполнены дурно пахнувшей водой. Позиции 16-го полка включали окопы, которые часто были лишь в метр глубиной; в других случаях окопы просто состояли из соединённых снарядных воронок. Единственным способом коммуникации с линией фронта были посыльные, чья задача была адски сложной. К счастью для ефрейтора Гитлера доставка сообщений в окопы не была работой полкового посыльного.

Однако британская артиллерия на Сомме представляла опасность даже для относительно привилегированных солдат за непосредственной линией фронта, таких, как ефрейтор Гитлер. И в самом деле, 5-го октября, на четвёртый день участия полка Листа в сражении на Сомме, Гитлер вместе со своими товарищами посыльными Антоном Бахманом и Эрнстом Шмидтом был ранен в первый раз на войне, когда британский снаряд ударил в блиндаж посыльных в деревне Ле Барк. Когда блиндаж строился, его вход был устроен так, что его не мог поразить артиллерийский огонь. Однако вследствие изменения линии фронта, происшедшего ранее во время сражения, теперь это было не так. Теперь, 5-го октября, небольшая граната разорвалась как раз снаружи входа в блиндаж, посылая осколки прямо во вход. Осколок снаряда ударил Гитлера в левое бедро, и несколько его товарищей посыльных тоже были ранены, хотя никто не был убит, в отличие от истории, рассказывавшейся нацистской пропагандой. Он не был поражён осколком снаряда в лицо и не находился в блиндаже на линии фронта, как мы иногда всё ещё читаем.

По словам польского священника, который заявляет, что в 1960-х у него был разговор с медиком, лечившим Гитлера после его ранения, Гитлер потерял в сражении одну из своих тестикул. Этот медик, Йохан Ямбор, будто бы рассказал ему о Гитлере: "Его живот и ноги были в крови. Гитлер был ранен в придатки и потерял своё яичко. Его первым вопросом к доктору было: 'Буду ли я всё же способен иметь детей?'" Друг Ямбора заявлял, что тот рассказал ему подобное: "Ямбор и его друг искали раненых солдат часами. Они называли Гитлера 'крикун'. Он был очень крикливым и орал: 'Помогите, помогите!'"

Быть может, Ямбор действительно верил в эту версию событий, сколь ни своекорыстным было рассказывание этой истории. И всё же его свидетельство определённо следует рассматривать как выдумку. Даже если мы будем игнорировать тот факт, что ни одно из военных и медицинских досье Гитлера не упоминает о ранении в область живота и что Гитлер не должен был быть "найден", поскольку он был ранен не на поле боя, но в блиндаже вспомогательного персонала полкового штаба, всё равно рассказ Ямбора вовсе не убедителен. Даже если Гитлер действительно потерял одну из своих тестикул и был спасён Ямбором, почему он должен был помнить как судьбу, так и имя этого отдельного, всё ещё полностью неизвестного, незначительного солдата, когда он за время войны должен был встретить сотни, возможно тысячи раненых солдат?

Если мы можем поверить мемуарам Фрица Видермана, Гитлер беспокоился о том, что ранение означает, что он должен покинуть полк. Он говорил Видерману: "Дела не так уж плохи, господин подполковник, а? Я могу остаться с вами, остаться с полком". Ранение Гитлера на самом деле было лёгким, как проясняет батальонный список ранений, официальный баварский список потерь, равно как и воспоминания Видермана, но оно было достаточно серьёзным, чтобы послать домой свидетельство о ранении.

Когда Гитлер описывал инцидент в Mein Kampf, то истинное значение его ранения не было достаточно драматическим для честолюбивого диктатора. В своей типичной манере он приукрашивает историю:

В конце сентября 1916 года моя дивизия была послана в сражение на Сомме. Для нас это было первым в серии тяжёлых схваток, и создавшееся впечатление было таким, что это настоящий ад, а не война. На протяжении недель непрерывного артиллерийского обстрела мы стояли твёрдо, временами уступая немного территории, но затем беря её обратно, и никогда не сдаваясь. 7-го октября 1916 года я был ранен, но по счастью был способен вернуться в наши ряды, а затем мне было приказано отправиться санитарным поездом в Германию.

Сходным образом Игнаций Вестенкирхнер будет неверно заявлять в 1934 году, что при обстреле 5 октября "четверо из нас погибли, а семеро других лежали, тяжело раненые, проливая кровь на землю. Осколок нанёс глубокую рану ему на лице". В соответствии с выдуманным рассказом Вестенкирхнера, Гитлер сражался ещё неделю на Сомме, когда "он пробегал как пуля между взрывавшихся мин и горящих домов, так что большей частью его собственная одежда была опалена на его спине". Условия были настолько плохими, что "потребовалось шесть посыльных, чтобы доставить сообщение". По общему мнению, только Гитлер и Шмидт всё ещё вызывались доставлять сообщения, что привело к ранению Гитлера: "На этот раз вернулся только Шмидт. Гитлера ранило в левую ногу. Позже полковые санитары на носилках принесли его…" Подобный, равно выдуманный рассказ был сообщён Бальтазаром Брандмайером в его ненадёжных прогитлеровских мемуарах. Свидетельства Брандмайера и Вестенкирхнера, возможно, являются истинным источником истории Ямбора, поскольку в их мемуарах заявляется – как и в рассказе Ямбора – что Гитлер был ранен на поле боя, а не внутри блиндажа.

Правда в том, что Гитлер, который нигде в Mein Kampf не упомянул о том, что после первого сражения он был посыльным, а не фронтовым солдатом, не был неделями под "непрерывным артиллерийским обстрелом". К тому времени, когда он был ранен 5 октября (не 7 октября, как утверждал сам Гитлер), он провел в битве на Сомме только четыре дня. Гитлер также лгал о том, где он был ранен, утверждая, что он должен был вернуться в немецкие окопы, подразумевая, что он был ранен как солдат на линии фронта, а не в полковом штабе в деревне в 2 километрах от фронта.

Более того, из-за сильного дождя между 2 и 7 октября британские воздушные наблюдатели были спущены на землю, и тем самым британская артиллерия была сильно ограничена. Пока Гитлер был на Сомме, британские войска, оружия, танки и снабжение едва ли могли перемещаться из-за ужасающих погодных условий. Так что серьёзные операции британцев против полка Листа не начинались до 7 октября. Когда 7 октября, в тщетной попытке прорваться через ряды немцев, британская шрапнель, взрывающиеся газовые снаряды и огонь пехоты забрали жизни 104 человек из полка Листа и когда солдаты делали вид, что они ранены, просто чтобы их убрали с Соммы, Гитлер, Бахман и Шмидт были уже в безопасности в армейском госпитале в Гермиес далеко от линии фронта. Когда британские снаряды разрывали на куски людей, как Генриха Лангенбаха, еврейского солдата и оперного певца, или погребали их заживо, командир 1-го батальона предупреждал, что боевой дух был настолько низок, что он не может гарантировать того, что его люди будут оказывать сопротивление какой-либо будущей атаке противника. Более того, когда у солдат 16-го полка возникло впечатление, что их сменят только после того, как потери их части превысят 50 процентов, Гитлер уже был на санитарном поезде в Германию.