Чтение онлайн

Ни Гуго Гутман, ни его сын никогда не проявляли желания разговаривать о своей жизни в Германии, особенно с журналистами и историками. Тем не менее после недавней смерти в феврале 2010 года сына Гутмана, Говарда Чарльза, его семья решила, что настало время рассказать поразительные истории жизни Гуго / Генри и Хайнца / Говарда. Так что Андрэ Штраусс, равно как и его семья за тремя континентами, были счастливы помочь мне, не в последнюю очередь потому, что они очень хотели узнать больше о ранних годах жизни самих Гуго и Хайнца Гутманов. Как выразился внук Гутмана, Рон Грант, "возможно, одна из причин того, почему моя потребность столь велика, это то, что история моей семьи часто была окутана загадочной пеленой. Мой отец никогда не произносил больше нескольких слов о своём прошлом и никогда не ступал снова на землю Германии после войны… Когда я был маленьким ребёнком, [мой дедушка] брал нас в зоопарк в Сент-Луисе или присоединялся к нам в семейном отпуске во Флориде. Он никогда не говорил с нами о прошлом, даже в манере рассказывания историй".

Как оказалось, сын Гуго Гутмана жил всего лишь в нескольких милях к северу от того места, где я сам остановился, когда в первый раз пытался найти его, рядом с международным аэропортом Чикаго "О'Харе". Вот история старшего офицера еврейского происхождения в полку Гитлера, как она возникла из воспоминаний семьи Гуго Гутмана и особенно из документов и историй, которыми жена Говарда, Беверли – воплощение сердечной еврейской бабушки – поделилась со мной за булочками и печеньями во время моего визита в её дом:

Говард очень мало говорил о войне даже со своей женой. Только после его смерти она обнаружила, что сын Гуго Гутмана был несколько раз награждён во время службы в армии США. Одной из причин молчания и отца, и сына было, как выразился Рон Грант, то, что они "очень хотели полностью ассимилироваться и исчезнуть в средней Америке". Говард будет регулярно говорить своей семье и друзьям: "Мы смотрим вперёд; не оглядывайтесь назад". И всё же в их молчании было большее, чем желание полностью принять свою новую американскую идентичность. Для Говарда это была его служба в разведке США после Второй мировой войны (и возможно также во время войны). Однако самой непосредственной причиной для Гуго Гутмана держаться в тени и изменить своё имя был страх. После его допроса в гестапо относительно Железного Креста Гитлера Гутман беспокоился, что агенты нацистов выследят его в Америке и ликвидируют его. Так что, когда Гуго проходил мимо магазина сети В.Т.Гранта вскоре после своего прибытия в Нью-Йорк, он решил, что название магазина обеспечит ему отличное прикрытие от обнаружения агентами Гитлера.

Следующие двадцать лет Гуго Гутман жил неприметной жизнью в окрестностях Сент-Луиса. Его работа торговца привела его на Средний Запад и Запад, где он продавал пишущие машинки и позже мебель, никогда не разговаривая по-немецки в присутствии своей невестки и проводя свои отпуска в путешествиях по горам в штате Колорадо. Когда в 1961 году бывший офицер полка Гитлера и его жена вышли на пенсию в Сан Диего в Калифорнии, он мог оглянуться на полную и насыщенную жизнь, в отличие от столь многих его еврейских товарищей из полка Листа, которые были убиты в Холокосте. За несколько месяцев до своей смерти от рака в начале лета 1962 года, он написал своему сыну: "Я насладился прекрасной жизнью, а в 81 год ты должен знать, что не сможешь жить вечно".

После смерти Гуго Гутмана его жена начала больше говорить об их жизни в Германии, рассказывая своему внуку за ужином "невероятные истории о своей жизни с [его] дедушкой и в частности, почему они оставались там так долго и как они затем вынуждены были быстро покинуть Германию". Для послевоенного поколения американских евреев представлялось невообразимым, почему большинство немецких евреев эмигрировало только в конце 1930-х, но жена Гуго будет напоминать им, что Германия была их домом во всех смыслах этого слова и что они думали, что смогут пережить бурю, ожидая, пока пройдёт правление Гитлера.

В то время, как Гуго Гутман никогда не говорил о своих встречах в Гитлером во время Первой мировой войны с тех пор, как он прибыл в Новый Свет, его сестра Клара это делала. Андрэ Штраусс вспоминал, как ему, маленькому мальчику, его бабушка рассказывала, как его двоюродный дед был вовлечён в награждение Гитлера Железным Крестом 1-й степени. Её история почти наверняка исторически неточна. Тем не менее, она даёт нам прелестный внутренний взгляд либо на то, как Гуго сам пытался найти способ рассказать свою историю своим близким, либо как его сестра старалась найти способ, как она может рассказать своей семье, вероятно, наиболее тягостный эпизод в жизни её брата:

Однажды Адольф Гитлер был послан на фронт с другими солдатами, и единственный, кто вернулся живым с этого задания, был Адольф Гитлер. Разумеется, затем люди сказали, что Адольф Гитлер был трусом, никогда не ходил на фронт на это задание, а спрятался за деревом, так что когда другие солдаты погибли (или погибло большинство из этого патруля), то Адольф Гитлер не погиб… Так что, когда Первая мировая война закончилась, была целая дискуссия, должен ли солдат Адольф Гитлер получить Железный Крест 1-й степени или 2-й степени. Конечно, мой двоюродный дед Гуго не хотел давать ему Крест 1-й степени (он знал, что Адольф Гитлер не ходил на это задание), а только 2-й степени. Но затем произошла своего рода дискуссия с другими офицерами, и Адольф Гитлер получил Крест 1-й степени! Вы можете представить себе, что для Адольфа Гитлера было скверно говорить, что еврей дал ему Железный Крест, так что мой двоюродный дед вынужден был так или иначе покинуть Германию, потому что Адольф Гитлер искал его, чтобы уничтожить.

Даже несмотря на то, что Гуго Гутман и его сын никогда ничего не раскрывали о своём прошлом в Германии, за исключением случайных поверхностных замечаний, всё же письма, заметки и другие документы, которые они хранили всю свою жизнь и которые обнаружились в последние месяцы в доме Говарда, в конце концов, позволяют нам пролить свет на некоторые из загадок, окружающие Гуго Гутмана, полк Листа и "создание" Адольфа Гитлера.

Как мы видели, ещё находясь в Германии, Гуго Гутман говорил о своей роли в награждении Гитлера Железным Крестом не только своей сестре, но и Эрнсту Никишу. Это разговор с Никишем и заметки, которые тот сделал об этом разговоре, привели к тому, что в 1937 году Гутман оказался в руках гестапо. Гуго Гутман также делился своей историей с другими. Один из них пересказал эту историю (но с некоторыми неточностями) для Aufbau, газеты немецкого еврейского сообщества в Нью-Йорке, которая напечатала её в первые дни Второй мировой войны. Не указывая, как именно Гитлер заслужил свой Железный Крест, статья рассказывала о том, что Гутман наградил его. Статья также утверждала, что после войны Гутман был в исполнительном комитете Нюрнбергского отделения Имперского Союза Еврейских Фронтовиков (Reichsbund Judischer Frontsoldaten).

Из личных документов Гуго Гутмана мы также узнаём, насколько близко он сам был к тому, чтобы стать жертвой Холокоста. 14 мая 1940 года Гуго Гутман, его жена, дочь и тёща смогли покинуть Брюссель на последнем поезде до того, как в него вошли германские войска. Их спасение было настолько в последний момент, что немецкие военно-воздушные силы предприняли попытку бомбить их поезд. После одиссеи через Францию, во время которой они проехали местность вблизи Лилля, где ефрейтор Гитлер и Гутман служили вместе во время их первой войны, Гутманы прибыли в Перпиньян вблизи испанской границы.

Сын Гутмана, бывший школьным товарищем Генри Киссинджера в Нюрнберге, был менее удачлив. Вместе со своим дядей и множеством других германо-еврейских беженцев он был арестован после немецкой оккупации Брюсселя. Он был депортирован по железной дороге в лагерь для интернированных Сент Киприен в нескольких милях от Перпиньяна. Вскоре Гуго Гутман должен был присоединиться к своему сыну и сводному брату в лагере, который находился на берегу Средиземного моря и управлялся властями Виши. Пока лагерь был "просто" лагерем для интернированных. Однако, если бы Гуго Гутман, его сын и сводный брат не смогли бы убежать из лагеря, то они были бы осенью 1940 года переведены в лагерь для интернированных Гурс, а оттуда в 1942 году в Аушвиц. Однако способность Гутмана завязывать приятельские отношения и решающая и непоколебимая поддержка дальнего родственника в Соединённых Штатах, Лео Ф.Келлера, спасли их. Письма, полученные Гутманом от друзей Кайлера – среди них Альбен В.Барклей, лидер большинства в сенате США – и, возможно что более важно, "подарки", которые Гутман мог делать благодаря помощи Келлера, произвели чрезвычайное впечатление на официальных лиц и тем самым открыли ворота лагеря для интернированных Сент Киприен и позволили им легально перейти границу в Испанию.

Гуго Гутман вздохнул с облегчением, взойдя 28 августа 1940 года на борт Excalibur, судна, которое перевезло Гутманов из Лиссабона в Нью-Йорк: "мы были теперь на американской, свободной территории… Сумерки рассеивались, мигали огни Лиссабона и прожектор маяка… разорванная борьбой Европа исчезла из вида… Звёзды начали сиять; теперь мы с надеждой направлялись к нашему новому дому, Соединённым Штатам Америки, страны свободы и счастья".

Хотя Гуго порвал со своим немецким прошлым в тот момент, когда вступил на землю Америки в гавани Нью-Йорка, тем не менее у него с собой было множество фотографий, сделанных во время его службы в полку Листа, включая изображавшую его сидящим на артиллерийском орудии. У него была даже частная фотография Адольфа Гитлера и многих его товарищей-посыльных, снятая в 1916 году (фото 28). Он подарил фотографию своему старому другу Бертольду Кауфману, у которого Гутманы жили первые шесть недель в Америке. Мы можем лишь гадать о точных причинах того, почему Гутман хранил фотографию между 1916 и 1918 годами (в то время, когда Гитлер был никем) и взял её с собой домой в конце Первой мировой войны. Наиболее правдоподобным объяснением является то, что он чувствовал, что у него хорошие отношения с посыльными полкового штаба и поэтому он сохранил фотографию Гитлера и его товарищей как память о войне, подобно тому, как работодатели хранят фотографии некоторых своих бывших преданных работников.