Первая встречная
Шрифт:
— Договорились? — табачный дым защипал глаза и уже пропитал, как казалось, каждую клеточку их тел, и каждую молекулу воздуха в этом помещении. Соколова положительно кивнула. — Завтрак в восемь, обед в час, ужин в шесть. Не опаздывай. — После этих слов, она нервно сглотнула слюну. Ей придется снова терпеть совместные трапезы… Страшно подумать, сколько она сможет набрать, за какую-то пару недель в этом доме. — Что-то не так?
— Нет, все отлично. Я могу идти?
— Иди, — равнодушно пожал плечами Манфьолетти.
«За ужином ела только салат, и то, в основном ковыряла в нем вилкой… Постоянно сонная и вялая, а при упоминании еды начинает нервничать. Выглядит так, будто ее морили голодом месяц. Хотя последнее логично, учитывая ее времяпровождение в коме. Но… что-то с ней все равно не так» — подумалось ему. Но если по существу, то этому мужчине было настолько плевать, а его психика была настолько истощена, что буквально через пару минут он уже выпивал пятый рокс. Да и кто ему такая эта девушка? «Просто путь к успеху в этой сраной жизни, которая может оборваться в два щелчка. Вот и все».
***
29 августа.
Утро. Соколова просыпается за тридцать минут до первого приема пищи. На душе было максимально тревожно, а сон был рваный и беспокойный. Она не могла готовить сама себе, соответственно не могла контролировать количество потребляемых калорий. И от этого девушку накрывало очередной волной паники.
«Что, если он узнает о моем пищевом расстройстве? Как все скрывать? Очищаться после каждого приема пищи? Тогда будут выпадать не только волосы, но и зубы…»
Дарья поднимается с кровати и направляется в ванную комнату. Но она каждый раз наступает на все одни и те же грабли: совершать резкие движения при критически низком гемоглобине противопоказано.
Перед глазами темнеет, а девушка теряет равновесие и едва не растягивается на кафельном полу санузла. Двадцати секунд ей хватает, чтобы снова начать перед собой что-то видеть.
«Надо поторопиться» — думает она, и начинает умываться.
***
Восемь часов утра. Дарья спускается по лестнице в столовую: ее волосы безжизненно ниспадают вдоль спины, а синяки под глазами густо замазаны тональным кремом. «Главное — не потерять сознание на лестнице».
За столом уже находится Алессандро, а в его руках покоится кружка черного кофе.
— Buongiorno, — тихо промолвила девушка. Ей было максимально некомфортно, а мысли о том, что сейчас ей придется поесть, не давали покоя.
— Садись, — Алессандро кивает на стул рядом с ним. — Сегодня нам надо хотя бы начать разучивать свадебный танец. Умеешь танцевать?
— Весьма скверно, — Соколова садится напротив Алессандро, ибо сидеть несколько минут в десяти сантиметрах справа от него она не выдержит.
— Понятно, — тяжело вздыхает он.
— Госпожа? — к нам тут же подбегает молоденькая служанка, в ожидании заказа. Мысли в голове тут же начинают путаться, а Алессандро уже открывает рот, желая что-то произнести, но Дарья его опережает.
— Кофе… черный кофе. И, наверное, овсянка. Да, овсяная каша, на воде, пожалуйста. И, можете не называть меня госпожой, в этом ведь нет смысла…
— Извините, госпожа, я не имею права, — взгляд девушек упал на Манфьолетти, и главная героиня понимающе кивнула.
Прислуга ушла. Они остались вдвоем.
— Я вот все не пойму, ты на диете что ли? — внутри девушки все сжалось. «А что, если Манфьолетти обо всем догадался?»
— Нет, почему вы так решили?
— Думаешь, я не вижу? Дома едва съела пару ложек салата, выглядишь, как узник Освенцима, сейчас заказала овсянку и кофе. Последний факт и вовсе выдает тебя со всеми потрохами.
— Это ничего не доказывает! Я резко похудела из-за перенесенной аварии, а питание… просто нет аппетита, — пыталась заверить его Соколова. Да такие оправдания раскусит любой дурачок.
— Ну, смотри… — темные ресницы приближаются друг к другу в холодном прищуре. — Только вот не держи меня за идиота: я не Русецкий.
Вот перед нашей главной героиней стояла еда, которую она заказала. Мужчина впивается в девушку заискивающим взглядом, чтобы понять, верны ли его догадки.
«Тут около трехсот миллилитров кофе… Три калории. И овсянка… Скорее всего, порядка сорока грамм в сухом виде, следовательно, здесь приблизительно ста пятидесяти калорий» — сразу рисовались цифры в голове Даши.
Она максимально пытается оттянуть момент, и просто размазывает кашу по тарелке. Только объем кофе все уменьшается и уменьшается…
Раздался рингтон телефона: Алессандро позвонили. «Боги меня услышали». На этот раз девушке повезло, и в ее желудке оказалась только пара калорий.
Он вынужденно уходит к себе в кабинет, а девушка по-тихому подзывает служанку, вручает ей посуду и убегает в комнату.
«А впереди еще обед и ужин. И так каждый день… Рано или поздно он догадается».
***
— «Аннушка уже купила подсолнечное масло, и не только купила, но даже и разлила. Так что заседание не…» — За спиной Соколовой внезапно раздается мужской голос, зачитывающий вслух строчку из раскрытой книги. Однако дочитать предложение Манфьолетти не удается, ибо девушка от неожиданности захлопывает обложку. — Что за ересь? — он брезгливо морщит нос, отходя к подоконнику.
— Это «Мастер и Маргарита», — поясняет Дарья. — Булгаков.
— Понятно. Ты мне лучше скажи, почему ничего не съела за завтраком? — ее сердце и так уже билось с неимоверной скоростью, а пульс давно перевалил за сотню ударов в минуту, но вот кровь от лица отлилась только сейчас. — Ты думала, я не узнаю? Лаура мне все доложила. Половина чашки американо — все, что ты засунула в себя за трапезу.
— Можно я не буду отвечать на ваш вопрос?
— Можно без «можно»? Я сказал отвечать, значит, ты должна отвечать. И обращайся, наконец, ко мне на «ты», сколько еще ты намереваешься выводить меня на эмоции?!
— Я не могу… Вы старше меня на десяток лет.
— И что с того? Мы почти женаты.
— Вы что-то говорили про танец…
— Не переводи тему.
— Меня с утра тошнило. Решила, что кофе мне хватит.
— Соколова, рано или поздно я все равно ведь докопаюсь до правды.