Чтение онлайн

Si, Coraline vorrebbe sparire.

Maneskin. «Coraline»[2].

***

Ноябрь 2013 года.

Однокомнатная хрущевка на выезде из Петербурга.

Входная дверь в квартиру с грохотом закрывается, заставляя тело девочки содрогнуться так, словно по нему пропустили разряд электрического тока.

— Даш, иди в комнату, закройся, и сиди тихо. Я сейчас вернусь, — девушка с рыжими волосами отводит дочь в спальню, и ждет, пока та замкнет защелку. И так каждый вечер.

Одиннадцатилетняя Дарья прислонилась ухом к двери, теребя пальцами кончики красных волос, в то время как ее пульс отдавался грохотом в ушах. Сейчас она боялась не за себя.

— Валер, чего ты от нас хочешь? — на пороге стоял мужчина в голубом и весьма потрепанном спортивном костюме, лицо густо заросло щетиной, а в руке находилась пустая бутылка от алкоголя. Казалось, от него несло перегаром и потом за километр.

— Шлюха! Это мой дом. Ты не даешь мне видеться с моим ребенком! — хлопок. На этот раз не дверью. Он дал девушке пощечину.

— Ты снова пьян, иди, проспись. Все, уходи. Это квартира моей мамы.

— Я никуда не пойду! — муж Яны достает из кармана перочинный нож. — Либо ты мне сейчас приводишь ее, либо я…

Он не успел договорить предложение. Истошный женский вопль разнесся по всем этажам подъезда.

***

Перед глазами все расплывается, в горле ком, а шрамы на спине от того дня безумно горят.

— Все нормально? — вновь Манфьолетти. Порой появляется едва ли контролируемое желание заорать ему в лицо «дайте мне уже спокойно сдохнуть». Однако Соколова все еще в относительно здравом уме и помнит, кто это такой и что ей за это может быть.

— А? Да, все в порядке. Ничего такого.

— Как знаешь, — мужчина равнодушно пожал плечами. — Мы почти прилетели.

Девушка кивнула и снова отвернулась.

Она никогда не была в Италии, но ее всегда туда влекло. Тянуло, точно магнитом. А теперь она в этой стране на целый год.

«Ха-ха, да он же конченый! Меня быстрее пристрелит кто-нибудь из его дружков, или я скончаюсь от анорексии, — снова мысли. — Черт, один год. Эти слова из его уст звучат так, словно мне дали срок на зоне»

— Уважаемые пассажиры, пристегните ремни, сейчас будет совершаться посадка самолета.

***

Рим.

Вновь дорога. Черный автомобиль. Алессандро за рулем, Соколова сидела спереди, стараясь не сильно обращать внимание на его профиль.

«Почему черный? Он же совершенно не вписывается в окружающую среду и сильно выделяется на этой пестрой улице. И где водитель? А охрана? Он не боится, что на него нападут?»

Мимо мелькают яркие и оживлённые улицы итальянской столицы, пока не совершается поворот вправо.

«Либо он самоуверенный и не знает о существовании страха, либо настолько силен»

Пустая трасса. Руки до сих пор дрожат. Они дрожали еще дома, на ужине, с тех пор дрожь не унималась. Еще пара километров. Вокруг только лесополоса, серый асфальт и редко проезжающие дальнобойщики на фурах. На обочине что-то лежит.

(Правда ли это что-то?)

«Раненное животное?»

Дарья попыталась приглядеться в темный силуэт, но ничего не вышло. Однако когда они немного приблизились к тому месту, Соколова едва не вскрикнула. Это отнюдь не животное. Это мужчина. И вполне вероятно, что уже мертвый.

— Алессандро, подождите! — вырвался хриплый звук из горла девушки, а сама она значительно подалась вперед. На самом деле даже Дарья от себя такого не ожидала.

— В чем дело? — автомобиль даже не думает тормозить. Почему главной героине вдруг показалось, что ее сейчас убьют прямо в этой машине? Рядом ведь даже людей толком нет.

— Там человек. Вы что, не видите? Остановите, вдруг ему плохо!

— Ты думаешь, что сейчас благое дело совершаешь? Он тебя потом будет поливать самыми грязными словами и проклятиями, которые только существуют, когда узнает, во что ты его втянула.

— Но, ему ведь надо помочь! А если он попал в аварию? Он же умрет!

— Сиди и не дергайся. Тебе ни все ли равно? Он твой знакомый? Нет? Вот и молчи в тряпочку.

— Но… он же… — голос дрожал.

— Хочешь рядом с ним прилечь? — девушка содрогнулась. Она-то в глубине души знала, что в течение двенадцати месяцев ее убивать Алессандро не собирается, но все равно боялась. — Слушай, — выражение его лица немного смягчилось, однако голос все еще оставался весьма грубым и холодным, — если я остановлюсь, на нас могут совершить нападение. Хотя бы иногда пользуйся мозгами.

Дарья поджала губы, судорожно вдохнула воздух и кивнула.

— Мы сейчас едем в мой аэропорт. Через час-полтора, думаю, будем на Сицилии.

***

Сицилия, Марсала.

Два главных героя выходят из самолета. Солнечные лучи ударяют по глазам, но холодный ветер пробирает до дрожи, а горло сковывает волной боли. Лака на ногтях Дарьи больше нет, она его весь содрала и теперь можно лицезреть ее посиневшую (или уже почерневшую?) ногтевую пластину.

«Как ему не холодно в этой рубашке?»

— Алессандро! Как долетели? — к ним стремительно направляется Джованни. — Слушай, у твоей подопечной уже губы посинели. — Консильери снимает с себя черный плащ и передает его Соколовой, на что Алессандро лишь усмехается.

— Grazie[3], — девушке хотелось добавить «не стоило», но однозначно стоило, иначе завтра она бы лежала с температурой, и, ни о какой подготовке к свадьбе не шло бы даже речи.

— Все, поехали уже домой. — Автомобиль тронулся с места. Вновь черный. Но в этот раз они ехали уже не по цветастым улицам столицы, а по серым переулкам провинции. На сей момент этот цвет хотя бы чуть-чуть вписывается в окружающую среду.

***

Прошло около получаса, прежде чем из автомобильных окон завиднелся небольшой кирпичный коттедж. В округе лес и горы. За домом, видимо, поле.

Вполне неплохо: два этажа, уютный двор, но вот огромный забор из черных металлических прутьев высотой в метра три уродует всю картину. Да и охрана с оружием в руках сюда не особо вписывается…

— Подожди, сядь, — девушка уже собралась выходить из машины, но ее остановила рука Алессандро. — Все мое окружение, кроме Джованни, не знают о том, что мы заключили договор. Так что, будь добра, веди себя подобающе в присутствии лишних ушей. Про последствия, думаю, ты догадываешься.