Чтение онлайн

Кейд выпрямился и жестко ответил на поцелуй. На Эйвери изливались его жар, нужда, страсть.

Она чувствовала их в прикосновениях гладкого языка, танцующего с ее собственным, испытывала в движении пальцев вдоль своего позвоночника. И по тому, как его член стремительно рос под бедрами, понимала, что он ее хочет.

За свою карьеру Эйвери перецеловала множество актеров в горячих экранных любовных сценах, но ни один из них не реагировал так быстро и неистово, как сейчас Кейд. И в данный момент понимание этого сбивало ее с толку. Эйвери хотела списать все на ситуацию, на место, куда они направлялись, и на их общее прошлое. Но горькая правда болью отдавалась на задворках мозга.

Настоящая причина крылась в том, что она сама никогда не вживалась в роль настолько, как сейчас. И никогда не хотела тех актеров так, как Кейда сию секунду.

Страх заставил ее отпрянуть. Она спрыгнула с его колен, покачнулась на глупых каблуках, но удержалась и не упала. И хотя все ее внутренности скрутились в тугой узел, Эйвери использовала все защитные приемы, наработанные с годами, и напустила на себя невозмутимый вид. В конце концов, кто может притвориться так, как актриса?

– Назовем это уроком номер один, Блэквел.

Кейд застыл, вцепившись в подлокотники, подавшись вслед за искусительницей. Подарив ему сладчайшую экранную улыбку, Эйвери села обратно в свое кресло и вновь взялась за журнал. Она не смотрела на соседа, но краем глаза видела, как поднимается и опадает его грудь от быстрого дыхания.

Актриса попыталась сосредоточиться на чтении, но слова сливались, и перед глазами стоял лишь смотрящий на нее Кейд. Лицо пышет страстью, губы распухли после ее штурма и огромная выпуклость под ширинкой джинсов – от прикосновения к ней Эйвери пронзила дрожь.

«Соберись, Эйвери. – Она моргнула несколько раз. Перевернула страницу. – Это не отличается от любой другой роли».

Прошло несколько напряженных секунд. Затем Кейд усмехнулся и, расслабившись, опустился в кресло.

– Ладно, принцесса. Ты выиграла. Устроишь такое в «Капризе», и любой решит, будто ты достаточно горяча, чтобы затрахать меня до смерти.

Чувство неловкости угнездилось внизу живота. В голове звенели воспоминания о сделанном.

Уже в восемнадцать лет Кейд Блэквел был великолепным любовником. Похоже, в тридцать он мог перевернуть ее мир – конечно, если Эйвери позволит. И осознание этого напугало ее до смерти, даже больше, чем то, что она могла найти в «Капризе».

Изображая безразличие, Эйвери перевернула страницу:

– Хорошо, что я такая хорошая актриса. Никто не узнает, что я скорее отрежу тебе член, чем оттрахаю.

Воздух изменился. Сгустился. Заледенел. Краем глаза Эйвери увидела, как отвердел подбородок Кейда, а в глаза закралась тьма. Она понимала, что, возможно, зашла слишком далеко, но это не имело значения. Своими горячими взглядами, грешными прикосновениями и вызывающими комментариями он задел Эйвери, и ей требовалось установить основные правила. Она не впустит Кейда Блэквела в свою жизнь, независимо от того, что он сделает в эти выходные, чтобы найти Мелоди. И ему не удастся проникнуть в ее сердце, как бы далеко ни завела их эта маленькая эскапада.

Кейд без единого слова поднялся с кресла. Пульс Эйвери ускорился, но она притворилась, будто продолжает читать журнал об архитектуре. Но по прошествии нескольких долгих мгновений задумалась, что оперативник может делать в другой комнате. «Очевидно, ты его задела». Он звонит шефу? Разрывает сделку? Эйвери рисковала возможностью найти подругу из-за того, что не смогла удержать в узде свои эмоции? Какого черта она позволила себе настолько поддаться на провокацию Кейда Блэквела?

Конверт из манильской бумаги [2] шлепнулся на страницу журнала. Эйвери вздрогнула и удивленно посмотрела вверх. Вместо того, чтобы занять место напротив нее, как раньше, Кейд подошел и сел слева. Их кресла разделял столик. Не глядя на нее, напарник раскрыл папку.

– Запомни все, что здесь есть. Ты должна знать это наизусть прежде, чем мы приземлимся. Раз ты такая хорошая актриса, это не составит труда.

Слова прозвучали пощечиной, хотя Эйвери и не знала, почему. Дрожащими руками она вытащила несколько листков бумаги, женский бумажник и паспорт. Открыла документ и заглянула в него. Оттуда смотрело ее новое лицо. Ее сфотографировали сразу после преображения, еще до эпиляции, примерки и обсуждения одежды, но Эйвери не поняла, что это на паспорт. В «Эгиде» быстро работали. Она просмотрела информацию и застыла, прочитав свое имя.

Пульс ускорился, а ладони вспотели.

– Что это?

– Твое вымышленное имя.

– Вижу. Но почему именно это?

– Главное правило работы под прикрытием: пользуйся своим настоящим именем. Так ты откликнешься, когда с тобой заговорят, и не будешь поймана на лжи.

– Эва – не мое имя.

Он с шумом выдохнул и наконец взглянул на нее. Глубоко в глазах отразилось раздражение.

– Да, но мы не хотим, чтобы люди видели в тебе Эйвери Скотт, значит неразумно использовать имя Эйвери. Я знал, что ты отзовешься на имя Эва. Так что будет Эва.

Он вновь уставился в свои бумаги, будто это имя ничего не значило, хотя и знал, что был единственным, кто звал ее Эвой. В детстве она любила, когда он использовал это сокращение. А сейчас... Сейчас оно взорвало глубоко в груди массу подавленных эмоций. Но когда Эйвери дочитала сведения до конца, то просто не смогла вздохнуть.

– А фамилия?

– Я знал, что ты откликнешься и на фамилию. Добро пожаловать в семейную жизнь, миссис Блэк.

Миссис Блэк.

Блэк. Настоящая фамилия Кейда. И так Эйвери называли лишь однажды. Как раз перед тем, как ее жизнь превратилась в дерьмо. Перед тем, как он ее покинул. Перед тем, как оборвал все связи с ней и Кер-д’Аленом и сменил фамилию. А именно – когда убедил Эйвери сбежать вместе, оставить семью и друзей, подделать возраст и пожениться.

«Будем считать это уроком номер один».

Эти слова все еще звучали в ушах Кейда. Как и заявление Эйвери, что она скорее отрежет ему член, чем оттрахает.

Кейд не верил ни в то, ни в другое. В ее поцелуе была страсть, даже если Эйвери не хотела это признавать. Она могла одурачить целый мир, но не его. Блэквел видел ее поцелуи со множеством экранных парней, и, хоть он и мечтал врезать каждому из них, ни одна из этих жарких сцен не сравниться с нынешним «этюдом в кресле». Эва хотела его. Все еще хотела. Прежде, чем окончатся эти выходные, он заставит ее это признать.

Устроившись рядом с Эйвери на заднем сиденье роскошного автомобиля, взятого напрокат после приземления в Монтего Бэй, Кейд протянул руку и сжал бедро соседки. Та посмотрела в зеркало заднего вида, но не оттолкнула руку. Блэквел счел это хорошим знаком.

Он наклонился к ее уху, но проговорил достаточно громко, чтобы услышал водитель:

– Принцесса, ты выглядишь великолепно. Но я бы хотел, чтобы ты надела юбку и мы смогли поиграть по дороге в отель.

Нога под его рукой напряглась. Эйвери вновь посмотрела в зеркало, затем отвернулась к хижинам и пальмам, пролетающим за окном.