Чтение онлайн

Нам не благоприятствовало безветрие через всю ночь и следующий потом день, почему мы и не потеряли из виду острова Фер и Шетландских.

Июля 23-го, в 9 часов пополудни, увиделись мы с английским корветом «Линкс», под начальством капитана Маршала; а 23-го числа и с фрегатом «Квебек». Капитан последнего, лорд Фалкланд, прислал к нам офицера и приказал предложить нам наиучтивейшим образом всякое пособие, в каковом по долговременном плавании могли бы мы иметь надобность. От сего фрегата получили мы первые о «Неве» известия. Она отправилась около недели назад из Портсмута в Кронштадт за конвоем английского капера.

В 6 часов пополудни увидели мы берега Норвегии в расстоянии около 18 миль. Ночью и в следующее утро продолжалось безветрие. Б полдень находился от нас Дернеуо на NW 17°, а остров Мало, отличающийся белою башней, на NO 58°. Определенная наблюдениями широта нашего места была 57°42'40'', ближайшее расстояние от берега в 9 миль. В 11 часов следующего утра лежал от нас мыс Дериеус на NW14°.

Противные ветры и безветрия, продолжавшиеся во время плавания через Скагеррак и Каттегат, истощили наше терпение, которое, при ежечасно возраставшем желании ступить на европейский берег близ своего отечества, было чрезмерно. Благополучный ветер совсем нас оставил, и мы не прежде могли притти и стать на якорь на Копенгагенском рейде, как 2 августа в 10 часов утра. У Гельсингера задержал нас также двое суток противный ветер, бывший причиною, что я отправился в Копенгаген одним днем прежде, для исправления нужнейших дел, дабы сколько возможно приготовиться поспешнее к отплытию в Кронштадт. Плавание наше из Китая до Копенгагена продолжалось 5 месяцев и 24 дня. Во все сие время провели мы только четверо суток у острова Св. Елены, да и там была на берегу малейшая часть наших служителей, но, невзирая на все сие, были оные во все время совершенно здоровы, и мы прибыли в Копенгаген, не имея на корабле ни одного больного.

В бытность нашу в сей раз на Копенгагенском рейде, имели мы счастие удостоиться посещения принца Фердинанда Фридриха. Он прибыл к нам на корабль, сопровождаемый наставником своего флота, лейтенантом Барденфлет, и камергером Билов, при крепком ветре, на гребном судне. Я принял принца со всеми почестями, принадлежавшими высокому его сану, и не мог не пленяться как его любезностью, так и благородным, свободным обхождением с ним его наставника. Принц посвящает себя морской службе, а потому и избран для него наставником Барденфлет, весьма искусный морской офицер, могущий, конечно, подать ему хорошие сведения в мореходстве.

Августа 6-го, поутру в 7 часов, отправились мы с Копенгагенского рейда и по 13-дневном, необыкновенно продолжительном плавании прибыли на Кронштадтский рейд 19, т. е. 7 августа по старому времясчислению, находясь в отсутствии 3 года 12 дней.

Мы не лишились ни одного человека из своих служителей [188] через все сие долговременное путешествие, которое по таковому обстоятельству должно, конечно, быть весьма достопримечательно. Сохранение здоровья людей, конечно, составляло предмет, о коем заботился я неупустительно, с величайшим попечением. Радость удачного успеха в достижении сего предмета могла быть превышена только тем, что по долговременном и опасном путешествии мог привесть обратно корабль, порученный мне, и людей, которые вверялись моему начальству, благополучно. Я должен упомянуть при сем с чувствованием особенного удовольствия и искреннейшей признательности и еще об одном обстоятельстве, доказывающем сколь искусных, предусмотрительных и ревностных имел я под начальством моим офицеров. На «Надежде» во все время нашего плавания не потеряно не только мачты, ни стеньги, ни рея, ни якоря, ни каната. Весь урон состоял в одном верпе и двух кабельтовых у Нукагивы, двух гребных судах, раздробленных тайфуном на водах японских, сверх того в одном грот-брам-рее и некоего количества такелажа, повредившегося от долговременного употребления.

Милостивый государь мой Иван Федорович.

Когда вы, милостивый государь мой, достигнете высоты островов Сандвичевых, где предположено двум нашим судам разделиться, чтобы одному итти в Нагасаки, а другому в Кадьяк: я хочу на сей черте соединить взор мой с вашим, и иметь удовольствие обозреть вместе с вами параллели северного тропика на карте, не совсем еще доконченной.

Вам известно, что на Тихом океане открыто европейцами множество безвестных островов и народов наипаче же за экватором, а россиянами с 1646 г. только в бореальной части сего океана. Отсюда вышло, что параллели от тропика до 48° северной широты, начиная с 148 до 210° долготы, еще остаются мало изведанными. Сия площадь только одним капитаном Клерке, в 1779 г. из Камчатки в Сандвичевы острова шедшим, была рассечена под 166° долготы (считая по меридиану Гринвичскому), между 38 и 37° широты. Кроме того, одни испанцы мимоходом из Акапулько в Манилу посещают сию поверхность. И так вы видите перед собою цельное поле для вашего искусства и просвещения.

Вам известно также, что испанцы древние около 1610 г. на данной поверхности нашли остров, который, по их словам, стоит на 37 1/2° широты, и около 400 миль испанских, то-есть на 28° долготы к востоку от Японии. Они описывали, что этот остров высок и огромен, населен жителями белыми, взрачными, кроткими, в градожительстве просвещенными и чрезвычайно богатыми золотом и серебром. Сие известие получено с испанским судном, из Манилы в Новую Испанию ходившим, для чего король испанский и посылал тогда из Акапулько корабль, чтобы завладеть островом; но сие предприятие, худо исполненное, осталось без успеха. С тех пор домогательство об открытии сего острова вышло из счету, и мореплаватели после некоторых легких попыток приняли предание испанское за басню – собственно говоря потому, что испанцы по недостаточному знанию астрономии обыкновенно обсчитывались в определении градусов широты и долготы. Как бы то ни было, но тем доказывается только то, что терпеливому духу предприимчивости осталось еще много делать в истории открытий на Тихом море. Я призываю вас к сему подвигу именем славы России и вашей собственной.

Должно тем начать, что бытие сего острова в последние времена выходит из теней сомнения. Два покушения, какие в 1639 и 1643 гг. голландцы делали на восток от Японии, доказывают то, сколько они были уверены в существовании земли, испанцами открытой. В подобном уверении, король французский Людвиг XVI, снаряжая известного мореплавателя Лаперуза, между прочим, поставлял в его виду сей географический феномен; да и сам Лаперуз, несомненные к тому признаки нашедший, называл это препоручение одним из самых важных.

Я не приму на себя доказывать несомненность найденной испанцами земли, которой бытие оправдывают и самые японцы, скрывая ее от всех других и зная под именем двух островов, одного серебряного (Жансима) и другого золотого (Кенсима). В подкрепление сего местного сведения примечательно то, что в бытность Лессепса в Охотске найдена им была рукописная карта, в которой на одной параллели с 18-м Курильским островом назначена подобная земля, золотом и серебром изобилующая. Судя по необразованности Охотского края, должно наверное полагать, что эта карта не есть выдумка, но истинный слепок, сохранившийся после какого-нибудь неизвестного мореходца. Впрочем, миновав все сии доводы, частью в сочинениях известного историографа Бюаша почерпнутые, которым, не говоря о других в сем деле знатоках, дает вес просвещенный морских французских сил экс-министр Флерие, я прошу только дозволить мне припомнить те следы, по которым голландцы и Лаперуз доискивались земли. Пойдем порядком хронологическим.

Достойный всякого вероятия писатель Витцен говорит, что капитан, Кваст Ост-Индскою голландскою компанией в 1639 г. отправленный в восточную часть сего моря, проходил от 32 до 41° северной широты. Он в 200 милях от Японии встретил птиц и бабочек, хотя и не нашел берега. Между тем издали видел под 37 1/2 широты землю, к которой не подходил. Держась на сей высоте, в 400, 500 и 8600 миль к востоку от Японии, встречал многие признаки земли. Равным образом голландцы в другой раз пускались по тем же следам, более держась 37°, и хотя ничего не открыли, но всегда видели приметы, впредь обещающие неложный успех. Вообще же о тогдашних голландских мореходцах ныне примечают, что они не довольно далеко подвигались к востоку и что в исчислении своего пути легко могли ошибаться. Кажется, что надобно более полагаться на Лаперуза, который, будучи точнее их, не испровергает однакож дошедших от них преданий.

Он, отправляясь из Петропавловской гавани, поднимался под 165° долготы, доколе не вступил в 37°30' широты – в тот самый градус, на котором испанцы назначили сей остров и по которому прежде еще голландский корабль «Кастрикум» проходил бесполезно. Ему встретились в первых сутках птицы, род коноплянок (espece bes linots), и бакланы (cirmorans). Он переменял ход, сперва на юг, а потом на восток. На завтра, очищая одну и ту же параллель и держась к востоку, он опять видел птиц. В сем направлении шесть суток показывались ему признаки приближающейся земли, которые исчезли, коль скоро дошел до 175° долготы (по парижскому меридиану). Он заключает по тем признакам, что желаемый остров, несомненно, лежит около сделанного пути, научая впредь, что если б возможно было снова начать дело, он бы взял уже параллель 35°, начиная со 160 до 170° долготы потому, что на сей только длине видел он признаки земли.