Чтение онлайн

Альфред Адлер считал, что, поскольку ребенок длительное время остается зависимым от родителей, у него формируется целый комплекс таких ощущении, которые заставляют его чувствовать себя «неполноценным» — маленьким, слабым, ко многому не способным. И эта «неполноценность», точнее — желание как-то от нее избавиться, как считал А. Адлер, и определяет всю дальнейшую жизнь каждого человека. «Человек, — как говаривал Максим Горький, — это звучит гордо», а потому он — человек — никогда не смиряется с собственной «неполноценностью». Чувствуя эту свою мнимую «неполноценность», он всю жизнь, назло врагам, старается ее преодолеть. И лес тот рубят, и щепки те летят…

Это желание человека преодолеть свою подсознательную, нажитую в детстве, неполноценность Альфред Адлер назвал «сверхкомпенсацией комплекса неполноценности», или, проще говоря, «волей к власти». Именно эта «сверхкомпенсация», по мысли ученого, и позволяет человеку развиваться, однако, она же и приводит его к невротическим расстройствам. Чтобы избежать этого, Альфред Адлер предлагал воспитывать в детях «социальное чувство». Он считал, что оно присуще нам биологически, однако, несмотря на свою генетическую природу, не развито в нас в должной мере.

Почему я сейчас об этом вспомнил? Потому что степень уверенности или неуверенности наших детей в самих себе (этот самый пресловутый «комплекс неполноценности») формируется у них при нашем непосредственном участии. Если мы считаем возможным воспитывать своих детей через унижение и запугивание, этот комплекс разрастается. А потому, рано или поздно, наш ребенок, вошедший в силу, проявит свою волю к власти и свергнет родителя, то есть нас с вами. Пусть и не в прямом смысле этого слова «свергнет», но тут ведь достаточно и психологического свержения. Он расправится с родительским авторитетом не задумываясь, послав нас, как глубокомысленно поется в одной песенке, на небо за звездочкой.

Потом мы удивляемся, что наши дети как-то не очень хорошо себя ведут, проявляют всяческую непорядочность, а еще всеми силами хотят быть круче тучи. А какими прикажете им еще быть?

Как там говорили на Руси-матушке? «Не пеняй на зеркало…» Вот-вот. Желание ребенка доказать нам свою исключительность, его эпатаж, конфликтность, подростковый негативизм, наигранное высокомерие, дискредитация родительского авторитета — все это результат нашего отношения к ребенку. Мы его, вольно или невольно, унижали, запугивали, и он такое мнение о себе составил, что он «недоделок». Но как с таким мнением о себе жить? Трудновато! Вот он и пытается восстановить свое реноме: «Я — соо1, а предки — отстой». И что ты будешь с этим делать? Уязвленность есть, чувство собственной неполноценности и его сверхкомпенсация наличествуют, а социального чувства нету. Альфред, так сказать, Адлер. Иными словами, перед нами всегда есть возможность выбора. Мы можем запугивать своего ребенка, чтобы он чувствовал себе неуверенно и до поры до времени нас слушался: «Из какого места у тебя руки растут?! Все изгадит, к чему притронется! Поубиваю!» Но велика вероятность, что потом он вернет нам с процентами эту нашу «родительскую строгость» (а точнее говоря — глупость). Впрочем, есть и другой вариант — воспитывать и развивать в нашем ребенке «общественное чувство», по тому же самому Альфреду Адлеру, то есть такое чувство, которое позволит ребенку проявлять свои лучшие человеческие качества, причем, не только в отношении абстрактных окружающих, но и в отношении нас — его родителей.

Тут ведь какая история? С окружающими — хочешь или не хочешь — приходится договариваться, подросток будет стараться быть с ними милым и в результате станет только лучше к ним относиться — таков закон психологии. А с нами-то зачем ему социальное чувство проявлять? Во-первых, мы — родители — от него никуда не денемся, а во-вторых, что еще мы можем ему дать? В общем, нет у него никакого мотива «выстраивать с нами отношения». Но если даже и есть, ему все равно «влом», ведь через себя и свое унижение переступать придется, а это то еще испытание…

Короче говоря, все тут, на самом деле, не так сложно. Особенно, если включить голову. Если я демонстрирую своей дочери силу, я таким образом, во-первых, дискредитирую себя, во-вторых, заставляю ее чувствовать себя неполноценной, а в-третьих, возбуждаю в ней внутреннее сопротивление, т. е. закладываю такую мину в фундамент наших будущих отношений, что лучше о перспективах этих отношений даже и не думать. Именно поэтому я не делаю ничего подобного и никому не советую.

Напротив, если я воспитываю в своей Сонечке социальное чувство (а мы всем семейством, как один, этим занимаемся), то результат получается обратный. Сонечка будет знать, что родители ее любят, что и она сама, и то, что она делает со своей жизнью, — это для них важно. А еще она привыкнет быть доброй, внимательной, чуткой. Не запугивая ребенка, когда он делает что-то неправильно, но поддерживая его всякий раз, когда он делает что-то правильно и хорошо, можно достичь потрясающих результатов.

Например, Сонечка уже прекрасно знает, что есть ее вещи и есть чужие, но она всегда делится с окружающими тем, что у нее есть. Почему она это делает, хотя должна была бы, по логике вещей, демонстрировать в свои три года апогей собственнического инстинкта? Потому как каждый раз, когда она делала что-то, что, в принципе, должно улучшить ее отношения с окружающими (например, делилась фруктами), она получала обильное положительное подкрепление в виде реакции взрослых: «Какой у нас растет добрый и внимательный ребенок!» Это мы кричим все хором и никогда не скупимся. И ей нравится, и она хочет соответствовать этому гордому, но пока не очень понятному ей званию — «добрый и внимательный».

А ведь можно было поступить и по-другому: например, сказать ребенку, что если он не будет делиться с окружающими, то с ним никто не будет дружить. Даже если ребенок это и поймет, хотя, конечно, он поймет это как-то очень по-своему и незатейливо, он не станет от этого ни добрее, ни лучше. Но зато теперь он будет постоянно неуверен в себе, и, рано или поздно, мы обнаружим его на консультации у психотерапевта — несчастного, растерянного, не знающего, как ему правильно строить отношения с другими людьми.

Так от кого зависят эти результаты? Наверное, повторять не нужно…

Последнее, о чем нужно обязательно сказать, если речь зашла о воспитании в нашем ребенке чувства страха, — это о шантаже. Самое ужасное, что только мы, то есть — родители, можем сделать, — это использовать счастье как средство шантажа в отношении собственного ребенка. Возьмите себе за правило: ребенка нельзя шантажировать счастьем. Но мы, к сожалению, делаем это слишком часто и, как правило, даже не задумываемся ни о том, что мы, собственно, делаем, ни о последствиях этих наших действий. Подобные фразы стали для нас нормой — «Если ты не будешь меня слушаться, я не пущу тебя гулять», «Если ты сейчас же не уберешь свои игрушки, мультика не будет», «Если ты будешь приносить двойки, на велосипед можешь не рассчитывать».

Нам кажется, что подобные «аргументы» вполне логичны и весьма оправданны. Действительно, выслушав такую тираду, ребенок испытывает страх и становится более послушным. Но что мы таким образом говорим своему ребенку? Мы говорим ему буквально следующее: «Твое счастье тебе не принадлежит. Оно может ускользнуть от тебя в любой момент, как только мне этого захочется. Твоим счастьем распоряжаюсь я, а не ты». Конечно, в этом есть доля правды, и, конечно, ребенок понимает, что против лома нет приема. Но действительно ли мы хотим, чтобы наш ребенок вырос человеком, который не надеется на счастье? Человеком, который, даже если и получает то, о чем мечтает, не чувствует себя счастливым? Птица счастья завтрашнего дня пролетела крыльями звеня… Не думаю, что это правильно.

У нас всегда есть возможность сформулировать ту же самую мысль, связанную с положительными подкреплениями, иначе. Сформулировать ее так, чтобы ребенок не чувствовал себя уязвимым, зависимым, испуганным и несчастным. Более того, когда положительное подкрепление превращается в цель — это, поверьте, совсем не то же самое, что и постоянная, висящая над тобой, как дамоклов меч, угроза в любой момент лишиться права на счастье. Если вы говорите ребенку: «Давай будем молодцами, сделаем вот это и вот это, а потом, с чувством исполненного долга, пойдем и купим тебе мороженое», вы создаете в его голове цель, перспективу, и он движется в сторону позитива. Только надо обязательно договориться, чтобы ребенок чувствовал, что это не ваше, а ваше совместное решение. Если же после этого он начинает возмущаться и требовать немедля «продолжения банкета», вы всегда можете ему сказать: «Дружище, конечно, будет мороженое! Не вопрос! Но мы же еще не доделали то-то и то-то… Надо доделать. Мы так решили, и это будет правильно. Совсем чуть-чуть осталось, а потом мороженое!»