Чтение онлайн

Какие выводы сделает из случившегося ребенок? — вот вопрос, которым ей следовало бы задаться. Первое, что он почувствует, — это он почувствует себя униженным. В ответ на это он, разумеется, будет гневаться. Он делает по-настоящему мощный жест, цель которого — отстоять свою состоятельность, а в ответ слышит только то, что он недоумок. А когда человек слышит, что его назвали недоумком, как он себя поведет? Он возненавидит того, кто так с ним обошелся, и его гнев выйдет на новый виток. Однако же, на новом витке его ждет новое разочарование — его опять проигнорируют. Витки будут повторяться один за другим, а степень его неприязни к родителям будет только усиливаться. Они не видят и не понимают, что он уже дошел до ручки. И в какой-то момент, когда дальше уже ввинчиваться в ненависть невозможно, ребенок сменит тактику — он уйдет «в игнор»: родители сами по себе, он — сам по себе. До родителей все равно не достучаться, стоит ли тратить на это силы?..

Впрочем, гнев вовсе не обязательно вызывается внешним препятствием. Зачастую, его первопричина находится непосредственно внутри человека, в самой его психике. Допустим, вам необходимо сосредоточиться на каком-нибудь деле, а у вас не получается. Как вы будете себя чувствовать? Скорее всего, вы начнете раздражаться. Если вы устали, а вас продолжают дергать, вы тоже будете раздражаться. А еще вы будете раздражаться, если вам нужно сделать выбор, а вы не знаете, что предпочесть. Это классические ситуации раздражения, с которыми даже взрослому человеку далеко не всегда легко справиться.

А что говорить о детях? Они постоянно от этого страдают! У них физиологические проблемы с концентрацией внимания! Что-то выбрать, на чем-то одном остановиться — это для них целое испытание! А усталость… К моменту отхода ко сну ребенок вымотан до невозможности, и, конечно, он раздражается. Конечно! И он в этом совершенно не виноват. В этом не его вина, а его беда. И садизмом было бы его ругать, а там более — наказывать!

Тут ко всему прочему еще надо добавить, что эмоция гнева, поначалу, тем сильнее, чем значительнее препятствие. Велико ли препятствие, с которым обычно сталкивается наш ребенок?.. Думаю, что большинство родителей ответит, не задумываясь, — нет, мол, какие у него, такого маленького, могут быть препятствия? Но я бы не торопился, а подошел бы к большому зеркалу вместе со своим ребенком: вот в этом зеркале мой малыш, а вот я — его препятствие. Ну как, большое препятствие?.. Огроменное!

Мы этого совершенно не понимаем — мы воспринимаемся собственным ребенком как гигантское и непреодолимое препятствие. Это мы стоим между его «хочу» и тем, что он хочет. По своему малолетству и детской наивности он не понимает, что дело вовсе и не всегда в нашем — «а Баба Яга против!» Он еще не знает, что есть вещи, которые находятся за гранью возможного и допустимого, вне зависимости от наших личных пристрастий.

По факту, у нашего малыша есть мы, которые, по его мнению, боги и можем все, а есть то, что мы ему запрещаем, то, в чем мы его ограничиваем. И все, никаких других «вводных». Когда мы запрещаем своему ребенку выбегать на проезжую часть, мы движимы желанием сохранить ему здоровье и жизнь. Но как этот запрет воспринимает наш ребенок? Если бы он понимал, что от этого зависят его здоровье и жизнь, и вообще понимал, что такое здоровье и жизнь, то он бы и не выбегал на проезжую часть! А он еще не понимает и не способен понять, потому что маленький, потому что не его это пока «чашка чая». И, соответственно, в его маленькой детской головенке одна-единственная мысль по поводу всего происходящего — там на дороге мяч, а мы тут со своими запретами мешаемся ему жить. И он гневается. И не может иначе. И правильно делает. И гневается на нас…

Позже, по мере того как ребенок начинает понимать, что препятствия бывают и непреодолимые, а мы — его родители — самое непреодолимое из всех, он отказывается от гнева, по крайней мере, от внешних проявлений этой эмоции, и в отношении нас включает тот самый «игнор». «Игнор» — это такой холодный, сдержанный и упакованный в мышечный корсет гнев. Причем, это гнев высшей пробы. Но даже его, этот мега-супер-гнев, родители не замечают категорически: «А ты чего не отвечаешь-то, когда тебя спрашивают?», «А чего ты надулся-то сразу? Я еще ничего такого тебе не сказал», «А что ты себя ведешь, будто бы это нам надо?» и так далее. Родители выражают искреннее недоумение поведением своего ребенка-подростка. Им кажется странным, что он постоянно проявляет какое-то неудовольствие, как-то замыкается, бесконечно фыркает и делает «неприятное лицо». И даже то, что при «нажатии» он «вдруг» срывается в самую настоящую истерику, не заставляет родителей задуматься — что же не так они делают и что, на самом деле, происходит с их ребенком?

А задуматься следовало бы… Разумеется, ребенок взрывается не «вдруг». В нем это напряжение копится. Сначала он переживает оттого, что его не понимают и не принимают таким, какой он есть. Переживает и пытается достучаться до своих витающих где-то в облаках родителей. Ребенок устраивает самые разнообразные демарши, которые родители, «по доброте душевной», почему-то принимают за попытки ребенка «привлечь к себе внимание». И вместо того чтобы разобраться, понять, что беспокоит их ребенка, почему он переживает, почему чувствует себя неприкаянным, они клеят на него какой-нибудь ярлык, а то и вовсе клеймо на нем ставят. Ребенок, в свою очередь, разумеется, чувствует еще большее пренебрежение и протестует активнее. Кстати, эти демарши могут быть самыми разными — от энуреза и мелкого домашнего воровства, заканчивая наркотиками и откровенно асоциальным поведением.

Тут уже родители начинают «закручивать гайки» — мол, молодой человек распоясался и надо его «ввести в разум». Они вдруг вспоминают, что он «уже взрослый», а потому устраивают ему нагоняй по полной программе — мол, ты такой-сякой-немазаный, мы тебя содержим, а с тобой сладу нет! В общем — жди беды, дорогой наш ребенок! Тот, понятное дело, воспринимает эту экзальтацию «родительской миссии» своих проснувшихся после долгой спячки «предков» как объявление войны, на которой, как известно, все средства хороши. И ему ведь невдомек, что те самые «предки» действуют из лучших побуждений, что они хотят ему добра и поэтому определяют для него «рамки» поведения и «формат» отношений с ними. Нет, он рассуждает иначе, почти как по Ф.М. Достоевскому: «Они меня не понимают, они мира моего не принимают!»

Причем, надо признать, что родители, действительно, занимаются хроническим обесцениванием того, что ребенок считает для себя по-настоящему важным и ценным: «Ну, что ты этой глупостью занимаешься?! Сделал бы что-нибудь серьезное!» А это — все равно что лупить по больной мозоли. Наши ценности — это то, с чем мы отождествлены. Когда кто-то не принимает наших ценностей, он таким образом заявляет нам не просто о несогласии с этими нашими ценностями, но о несогласии с нами как таковыми, в каком-то смысле отрицает нас самих.

Поэтому любой разговор с родителем в подобном формате «душеспасительных бесед» — это лишний повод для ребенка убедиться в том, что его не любят, не ценят, не понимают. А для родителей — это очередной этап утраты своего авторитета в глазах собственного чада. Мы не можем питать чувство уважения к человеку, который отрицает то, что нам дорого. А родители с упорством, достойным лучшего применения, занимаются как раз этим, считая, почему-то, что в том и есть суть родительского воспитания — объяснить ребенку, почему он не прав.

Дальше все это уже переходит всякие границы добра и зла. Родитель чувствует, что ребенок его не уважает, начинает понимать, что все его благие речи ребенок не слышит и слушать не хочет, и стартует забег на выживание. Родитель пытается доказать своему ребенку, что тот не прав, а главное — права на личную позицию не имеет. И потому, хочет он или не хочет, ему придется родителей слушаться — мол, не хочешь по-хорошему, будем по-плохому. Но ребенок ведь тоже человек, у него, может, голова еще и недоразвита, но самолюбие и самоуважение уже есть. И он, в свою очередь, тоже пытается доказать родителям свою правоту, размышляя над хрестоматийным — «Тварь я дрожащая или право имею?» Однако же, не многие из нас — людей-человеков — готовы признать себя «тварью дрожащей», а само предположение такого рода вызывает в нас обратную реакцию — доказать всем и каждому, что не тварь и прав предостаточно.

Выяснять в отношениях с ребенком, кто прав, а кто виноват, «давить» его авторитетом и устраивать конкурс личностных амбиции — это лишь тренировать в нем эмоцию гнева, и больше ничего. Услышать вас, когда вы сами нагнетаете напряжение, он не услышит, а вот возненавидеть — это пожалуйста! Гнев не провоцирует ничего, кроме гнева, сопротивление вызывает одно только сопротивление. Эскалация напряжения в такой ситуации неизбежна, а вот взаимопонимание — заказано. И поэтому прежде, чем вы решите затеять подобную «войнушку» с собственным ребенком, задумайтесь — какова цель этого вашего предприятия? Если вы хотите до него «достучаться», то вы избрали самый бесперспективный путь.