Чтение онлайн

На лице брата Каса появилась едва заметная улыбка, когда он увидел моего отца. Она почти не смягчила суровые черты, но в выражении мелькнуло облегчение.

— Малик, — позвал его отец после глубокого вдоха.

Видеть Малика было почти как смотреть на Валина — человека, которого он знал всю жизнь. Должно быть, нелегко.

И он ещё не видел Аттеса.

Миллисент напряглась, пробормотав себе под нос:

— Чтоб мне пусто было.

Малик был ещё в нескольких шагах от входа в атриум, но услышал её. Его и без того бледное лицо побелело ещё сильнее. Он резко остановился, едва войдя, и сразу нашёл её взглядом.

Грудь его резко вздыбилась, он словно во сне подошёл ближе и остановился в паре шагов от нас.

— Милли.

Миллисент вновь скрестила руки на груди.

— Принц Да’Нир.

Малик вздрогнул. Это длилось мгновение, но я заметил, прежде чем его лицо вновь стало невозмутимым.

— Где…? — Он вдруг заметил Каллума. Его взгляд вернулся к ней. — Так вот где ты была?

— А тебе-то что?

Он вскинул бровь.

— Я мог бы помочь.

— Мне не нужна была твоя помощь, — её голова слегка наклонилась. — Как видишь.

— Могла бы сказать мне, — произнёс Малик, не отступая. — Могла бы сказать хоть кому-нибудь. Я волновался… мы волновались.

— Мы? — Миллисент рассмеялась.

— Да. Я. — Малик откинул с лица пряди волос. — Твоя сестра.

— Моя сестра даже не знает меня, — отрезала она. — Так что с чего бы…

— У меня нет на это времени, — перебил я, прежде чем окончательно вышел из себя. А до этого оставалось совсем немного. Я посмотрел на Малика. — Просвети её.

— Я бы лучше дал себя просветить тем безликим полупсам, что вылезали из земли… подождите. — Нос Миллисент сморщился до болезненно знакомого выражения, а челюсть Малика напряглась. — Это прозвучало не так.

— Ещё бы, — пробормотал отец.

— Я бы лучше дала себя просветить целой орде бешеных дракенов, — сказала она, поворачивая щёку, а потом замерла. — Хотя, если орда дракенов будет в человеческом облике и всё такая же бешеная, я бы совсем не возражала, если бы меня—

— Хватит, — резко оборвал её Малик, и его обычно спокойный золотой взгляд вспыхнул янтарём.

Миллисент выпрямилась, встретив его взгляд.

— Ты уверен? Я могу в красках и с очень непристойными подробностями описать, как именно предпочла бы, чтобы меня…

— Абсолютно, — отрезал Малик.

— Отлично. Значит, вы оба на одной волне, — процедил я сквозь зубы. Миллисент открыла рот. — Нет, — остановил я её.

Она прищурилась и беззвучно повторила: «нет».

Я перевёл взгляд на Каллума. Его ресницы дрогнули.

— И сделай с ним что-нибудь.

Миллисент опустила глаза и вздохнула. Повернувшись, она пнула его по затылку — хруст был явным.

— Приказ исполнен. — Она подняла взгляд с улыбкой на грани безумия. — Задача выполнена.

Я уставился на неё на несколько долгих секунд.

Никто не произнёс ни слова, пока мы с отцом покидали атриум.

— Она… своеобразная, — прокомментировал он, когда я вёл его обратно через Зал Богов.

Я фыркнул.

— Слабое слово.

— Что между ними происходит?

— Они связаны узами сердца, — ответил я, проходя под арочной дверью. Почувствовал, как его удивление словно коснулось меня. — Осторожно. Здесь на полу повсюду лианы.

Избежать их было невозможно. Мы шли к двустворчатым дверям Большого зала, и под нашими сапогами лианы шипели, когда мы их давили. Я остановился и оторвал несколько, свисавших с золотого карниза.

Повернувшись к отцу, я глубоко вдохнул:

— Внутри никого, кроме Аттеса, — предупредил я. Он, конечно, уже ощущал присутствие Первозданного бога. Но что дальше? Не знал. — Он…

— Я знаю, кто такой Аттес, — перебил отец, и эти несколько слов прозвучали особенно весомо. — И знаю, кем был для него Валин.

Мне и не стоило удивляться. Отец, казалось, знал всё.

Я выдохнул, скосив взгляд на двери.

— Приготовься. Кас… он уже не тот, каким ты его помнишь.

Отец встретил мой взгляд.

— Я готов.

Я сомневался в этом, но взялся за ручки и потянул. Сопротивление, конечно. Пришлось стиснуть зубы и рвануть сильнее — и в тот же миг упор исчез. Я едва не потерял равновесие, выругался, игнорируя тёмный, дымный смешок, прозвучавший из глубины Большого зала.

Кас… да, он определённо вступил в свою эпоху заносчивого ублюдка.

Я распахнул двери и вошёл. Высокий силуэт, прислонённый к одной из колонн, выпрямился. Аттес. И, на удивление, без единой капли крови.

Отец шагнул следом, но, я знал, Аттеса он пока не осознавал — слишком многое отвлекало.

Вороны скользили между толстыми, рваными сосульками под купольным потолком, невозмутимые к ледяному холоду. Лёд покрывал спутанные лианы, тянувшиеся по полу, обвивавшие колонны и заполнявшие ниши. Здесь они были толще и казались… живыми — глянцево-тёмная сеть жил с белёсым отливом, тянущаяся к помосту и вверх по его ступеням, потом стелющаяся по полу. Они пульсировали у ног Каса, окружённые клубами густого серо-багрового тумана.

Он сидел на троне, созданном из чёрной ярости.

Трон высился как предвестие, его каркас был вылеплен из останков тех, кто, как я подозревал, служил Колису. Всё-таки он побывал в Пенсдёрте. Каждая кость была спаяна чёрными лианами, что пронизывали рёбра и спиралями проходили через глазницы черепов, составлявших спинку.

И существо на троне было тем, кого я едва узнавал и с кем не мог соединиться через нотам. Даже не мог ощутить. На нём была его одежда, пальцы, лениво барабанившие по подлокотнику, сделанному, похоже, из настоящих костей рук, двигались так же, как его. Но это был не тот мужчина, которого я знал всю жизнь и любил сильнее, чем позволяла даже кровная связь.

Я услышал, как выдохнул отец, когда увидел Каса — увидел лицо, наполовину тень, наполовину серебристая кость и плоть. Увидел золотые глаза, пронзённые тёмно-алыми прожилками.

В дни после атаки Колиса у меня было время — между попытками справиться с Касом — чтобы подумать. Потому я понял: перед нами сбылось то, что предрекало пророчество. Истина, которую древние видели во сне, всегда была перед нами. Внутри нас, но всегда частью его.

Поппи была Предвестницей, как мы и верили. А Колис — Великим Заговорщиком. Но смерть и разрушение, что Поппи должна была принести мирам, не имели ничего общего с тем, что собирался обрушить Колис.

Это были последствия выбора и поступков Колиса и забытых богов. Нас троих. Древние это видели, но не поняли.