Чтение онлайн

— Но непроизвольная, — указала я. — Ненормальных для моего организма непроизвольных движений я за собой не замечала.

— Непривычные внутренние ощущения, чувственные переживания?

— Да. Мне очень хорошо и спокойно, что нетипично для меня прежней, — я внимательно следила за выражением их лиц, и реакция врачей подтвердила предположение, о внешней природе спокойствия. По крайней мере, это сообщение их не взволновало совершенно, а один и вовсе слегка улыбнулся, как будто так и надо.

— Провалы в памяти? Воспоминания, которые появились непонятно откуда?

— Провал только один: я не помню, как сюда попала, — так, похоже, что и этот ответ их не удивил.

— Необычные сны?

Я задумалась. Да, сны мне с того момента, как я сюда попала, снились яркие, цветные, очень живые. От них оставалось ощущение свободы, полёта, дождя, ветра и гармонии с природой. Но вот о чём они были, мне так ни разу и не удалось вспомнить. После пробуждения от них оставался только след, впечатление, а сам сон ускользал, чтобы, что нередко случалось, вернуться на следующую ночь. Это и попыталась объяснить собравшимся.

Выяснив ещё несколько интересующих деталей, врачи закончили осмотр и уже собирались отпустить, но теперь настала моя очередь проявлять инициативу. Последний месяц, проведённый в безуспешных попытках получить хоть какую-то информацию, не заставил отступить и сдаться, хотя почти всегда реакция сводились к трём вариантам: «можешь задавать вопросы, но, ответы на них пока не получишь», «эта информация вызовет ненужное волнение» или «когда придёт время — всё узнаешь».

— Разрешите задать вам несколько вопросов? — периферийным зрением я заметила, что знакомый лечащий врач поймал взгляд троицы и слегка закатил глаза. Похоже, ему уже надоело моё любопытство.

— Только по теме разговора и недолго, — через несколько секунд ответил мужчина из тройки.

Обрадовавшись согласию и почти не обращая внимания на то, что остальные покинули кабинет, я спросила:

— К каким выводам ты пришёл в результате этого обследования?

— Ты здорова, хотя случай нетипичный, поэтому остается возможность врачебной ошибки.

— А подробнее? — я аж подалась вперёд от любопытства.

— Думаю, что ты ещё не знаешь, что являешься «…» [1] . То есть существом, получившимся от слияния представителей разных видов или разных существ одного вида, — пояснил он, когда я выразила недоумение по поводу незнакомого слова. Подумав, решила, что мифологический термин «химера» вполне годится в качестве перевода. — Это не часто, но случается, хотя большая часть химер сразу же или почти сразу же гибнет. Ты — химера из двух видов: один легко поддался идентификации — это «гомик», — последнее слово прозвучало именно так и вызвало приступ веселья. — Если точнее, «гомик сапиенс», — даже несмотря на то, что суть сказанного мужчиной понятна, местное искажение латинского «Homo sapiens» рассмешило. Подождав, пока я успокоюсь, врач продолжил. — Второй вид нам определить не удалось, но он очень сильно отличается. Редко когда такое слияние дает жизнеспособное существо, ещё реже — не получившее серьёзное и необратимое психическое заболевание из-за совмещения двух несовместимых разумов и личностей. По всем признакам, у тебя слияние прошло хорошо, хотя и не идеально, что, впрочем, бывает только у очень близких родственников. Так что при соблюдении некоторых простых правил, ты сможешь вести полноценную жизнь.

— Но я не чувствую в себе второго разума, — пытаясь переварить шокирующую новость, сказала я.

— В химере никогда не сохраняется все, часть отмирает. Другое дело, что обычно сознание как раз обладает большей устойчивостью. В твоём случае почти полностью или полностью сохранилась личность человека, а от второй остались незначительные обрывки, которые, скорее всего, и являются причиной необычных снов и того, что ты их не помнишь. Это тоже положительный момент, потому что сожительство двух даже частично сохранившихся личностей при сохранении психического здоровья — явление уникальное и характерное для очень малого количества видов, к которым Homo sapiens не относятся. Так что, наоборот, беспокоиться стоит если почувствуешь вторую личность.

Ладно, и химере можно жить, вон, я до сих пор ни в чудовище не превратилась, ни по кусочкам не развалилась. Больше интересовало другое:

— Какие правила нужно соблюдать?

— Не использовать сильных лекарственных препаратов для стимуляции памяти или мозговой деятельности и не пользоваться методиками записи информации в память и мгновенного обучения. В общем, получать знания естественным путём без наркотиков. Это не исключает употребления лёгких возбуждающих и активизирующих средств, — пояснил врач. — Но шанс необратимых психических изменений при использовании сильнодействующих — велик, так что не советую рисковать.

А что, не так уж и страшно! Нет, конечно получить знания на халяву очень соблазнительно, но и без этого можно прекрасно прожить. Хотя, если тут все пользуются такими методами, не окажусь ли я в положении пещерного человека, не способного к обучению?

— Нет, — развеял мои опасения собеседник. — Пользующихся этими методиками немного. Надеюсь, я удовлетворил твоё любопытство, потому что мне пора уходить.

Я вздохнула. Да, он дал новую информацию, но вопросов от этого меньше не стало, наоборот, появились новые. Как вообще может жить кто-то, составленный из двух разных существ без того, чтобы их иммунная система не уничтожила получившегося монстра, отторгнув чужеродные ткани?

После разговора я первым делом направилась к зеркалу и осмотрела себя со всех сторон. Как-то само собой получилось, что ещё ни разу после выздоровления я не уделяла собственной внешности столько внимания. Но тело выглядело привычно: на месте руки и ноги, не изменился цвет волос, глаз и количество пальцев: ни вертикальных зрачков, ни выступающих клыков, ни заострённых ушей. Рогов или хвоста тоже не выросло. Впрочем, будь изменения настолько значительными, они не остались бы незамеченными. А тут всё на месте, всё такое же, как и раньше. Ну разве что выглядеть лучше стала. Но здоровый человек всегда выглядит лучше больного, так что это как раз не удивительно. Повертевшись перед зеркалом, на всякий случай прощупала живот. Вот тут уже не всё так гладко: то ли органы не всё на своих привычных местах, то ли я разучилась их различать. Причём скорее — второе. Отсутствие видимых изменений вызвало сомнения в правдивости слов врача, но много времени на раздумья мне не дали.

Так и не дав вернуться к привычной жизни, то есть пойти на прогулку вокруг больницы, меня снова вызвали в кабинет, где ждал ещё один незнакомец.

— Поздравляю, тебя выписали, — сказал он. — Меня зовут Иломор, первое время я буду твоим куратором: помогу освоиться и устроиться в новой жизни, а также, — мужчина понимающе улыбнулся, — отвечу на многие интересующие тебя вопросы. А теперь, если нет возражений, идём в центр переподготовки рендеров.

Поблагодарив и попрощавшись со знакомым медперсоналом, я, впервые после того, как попала в больницу, покинула не только здание, но и дорожку, идущую вокруг него. Буквально через несколько минут радостное возбуждение схлынуло, сменившись разочарованием: окружающий мир не сильно отличался от местности вокруг здания больницы. Поэтому я предпочла поговорить со спутником, тем более, что он сам проявил инициативу:

— Ты хорошо меня понимаешь?

— Пока — да, — кивнула я. — Только слово «рендер» мне незнакомо.

— Рендер — разумное существо, попавшее в «…» из Вне, — я дала понять, что и этот термин мне непонятен. — «…» — это огромное пространство, в которое попадает из Вне много различных вещей, веществ, энергий и существ, а перемещение из «…» во Вне — закрыто.

С таким объяснением у меня проассоциировалось только одно Земное понятие — «чёрная дыра».

— Если бы обратно ничего не выходило, то в Чёрной Дыре места бы не хватило, — неуверенно возразила я.

— Пока хватает. Важнее другое: вернуться туда, откуда ты сюда попала, невозможно. Это значит, что тебе придётся приспосабливаться к местной жизни и соблюдать местные правила.

Несмотря на то, что я ожидала нечто подобное, и уже, как мне казалось, полностью смирилась с неизбежным, слова куратора расстроили: видимо в глубине души до сих пор оставалась надежда. Нет, не на возвращение, но хотя бы на возможность передать и получить весточку. Теперь же, если сказанное — правда, остается только приспосабливаться к жизни в чужом мире. И неизвестно, насколько дальше всё пойдет так же гладко, как до сих пор. Такой вариант развития событий самый желательный, но, по-моему, маловероятный. Ещё сколько-то со мной повозятся. А вот что будет потом?