Чтение онлайн

Оставалось только поговорить с Шейн. Вэнс поднялся, надел куртку. Не впервые он задумывался о ее реакции. Ну и удивится же она, когда узнает, что он не вполне тот безработный плотник, за которого она его приняла. Возможно, она даже разозлится. Выходя в холодную ясную ночь, Вэнс почувствовал легкий укол страха.

Хлесткий западный ветер гнал по земле сухие листья и ветки. В воздухе пахло снегом. Занятый своими мыслями, Вэнс не заметил старого оленя, который стоял почти у самого его дома, следил за ним и нюхал воздух.

Он не нарочно ее обманул. Вначале Шейн не касалось, кто он такой. Кроме того, ему хотелось на некоторое время стряхнуть с себя свое президентство и побыть тем, кого она в нем видела. Разве он знал, что она станет самым важным человеком в его жизни? Разве мог он предположить, что через несколько недель после встречи он захочет на ней жениться, будет готов произвести переворот в своей компании, чтобы позволить ей сохранить дом и жизнь, которую она для себя выбрала?

Он ей объяснит, и она поймет, думал Вэнс, шагая по хрустящим под ногами листьям. Шейн умеет понять, и тем она ему дорога. И она любит его. В этом он был уверен, как ни в чем другом. Она любила его, ничего не требуя, не прося взамен. Никогда еще он не получал так много, отдавая так мало. Он собирался провести оставшуюся жизнь, показывая ей, что это для него значит.

Он представлял себе, как она рассмеется, когда пройдет первое удивление. Президент «Ривертон» ремонтировал ее кухню, вот умора!

Рассказать ей об Амелии будет труднее, но все-таки нужно рассказать. Подробности можно опустить, а в остальном положиться на ее понимание. Он скажет ей, что она помогла ему смягчить чувство вины, облегчила его горечь. Любовь к ней стала его спасением. А затем, открыв ей свое прошлое, покончив с недомолвками, он попросит ее разделить с ним его будущее.

И все же Вэнс не без страха подходил к ее дому. Он обратил внимание на то, что окна ее дома темные. Странно, подумал он, прибавляя шагу. Она точно дома. Он знал это не только потому, что у порога стояла ее машина, но также потому, что она обещала ждать его. Почему же, черт побери, нет ни единого огня? Вэнс с нарастающим беспокойством взялся за ручку двери.

Дверь была не заперта. Он вошел и позвал ее. Дом был темный и молчаливый. Вэнс щелкнул выключателем, при ярком свете окинул взглядом прихожую — вроде бы все на месте. Открыл следующую дверь.

— Шейн?

Тишина испугала его больше, чем темнота. Наспех обойдя первый этаж, он поспешил наверх. Он сразу ощутил запах готовящегося мяса, однако кухня была пуста. Он машинально выключил духовку. Ему пришло в голову, что Шейн, наверное, просто прилегла отдохнуть и уснула. Развеселившись от этой мысли, он пошел в спальню. Веселье мигом пропало, когда он увидел, что она сидит скорчившись на стуле.

Несмотря на темноту в комнате, ее было хорошо видно при свете луны. Она не спала, просто сидела, подтянув колени к груди и положив голову на спинку стула. Он никогда не видел ее такой. Сначала ему показалось, что она выглядит усталой, но, приглядевшись, понял, что вид у нее скорее убитый, как после сильного потрясения. Он подумал, что она заболела, но что-то подсказало ему, что даже в болезни Шейн не утратила бы присущей ей живости. Она как будто не видела его и даже не ответила, когда он позвал ее. Вэнс опустился перед ней на колени, взял ее озябшие руки.

— Шейн.

Она посмотрела на него невидящим взглядом, и затем отчаяние словно прорвало плотину.

— Вэнс, — жалобно пролепетала она и обняла его шею. — Вэнс.

Ее била дрожь, но она не плакала. Она уткнулась ему в плечо, прижалась, отходя от оцепенения, в которое впала после приступа слез. Только ощутив его тепло, она поняла, что страшно замерзла. Ничего не спрашивая, он крепко и бережно прижал ее к себе.

— Вэнс, я так рада, что ты пришел. Ты мне так нужен.

Эти слова поразили его сильнее, чем признание в любви. Он жил с неловким ощущением, что нуждается в ней больше, чем она в нем. А теперь он мог помочь ей, хотя бы выслушать.

— Что случилось, Шейн? — Он ласково заглянул ей в глаза. — Расскажи мне.

Ее хриплый вздох красноречиво показал, с каким трудом ей даются слова.

— Моя мать.

Он осторожно убрал спутанные волосы с ее щеки.

— Она что — заболела?

— Нет! — с внезапной злостью воскликнула Шейн.

— Расскажи мне, что случилось.

— Она приезжала.

— Значит, приезжала твоя мать, — подсказал он.

— Я уже собралась закрывать. Я не ожидала… Ее не было на похоронах, и на письмо она не ответила. — Шейн сжала кулаки.

— То есть ты не видела ее после смерти бабушки?

— Мы не виделись два года. С тех пор, как она последний раз вышла замуж. Теперь она развелась и приехала. Я почти поверила ей. Я думала, мы сможем с ней поговорить. Но она… — Шейн зажмурилась. — Все это было наигранно — ее слезы и горе. Она умоляла меня понять ее, и я ей поверила. Но она приезжала не ради бабушки и не ради меня. — Шейн открыла глаза, и Вэнс увидел в них боль.

— Так что же ей было нужно?

— Деньги, — безучастно ответила Шейн. — Она думала, здесь есть деньги. Когда я сказала ей, что бабушка оставила все мне, она впала в бешенство. Как я сразу не догадалась! Я ведь знала! — Ее плечи поникли, точно под бременем тяжкого груза. — Я всегда знала! Ей плевать на всех. Я надеялась, что бабушку она хоть немного любит, но… Когда она прибежала сюда и стала рыться в моих бумагах, я сказала ужасную вещь. Но я не жалею. — Слезы выступили у нее на глазах. — Я отдала ей половину того, что у меня было, и выставила ее.

— Ты дала ей денег? — ужаснулся Вэнс, не веря собственным ушам.

— Бабушка тоже дала бы. Она ведь, как ни крути, моя мать.

— Она не мать тебе, Шейн! — воскликнул возмущенный Вэнс. — По факту — да, но ведь это ничего не значит. У кошек тоже бывают дети. Извини, если я резко выразился.

— Нет-нет, ты прав, — сказала Шейн со вздохом. — По правде, и я очень редко вспоминала о ней. Все больше потому, что бабушка ее любила. И все же…

— И все же ты чувствуешь себя перед ней виноватой, — подсказал Вэнс.

— Но как же можно сказать собственной матери, чтобы она убиралась? Бабушка никогда бы…

— Может быть, твоя бабушка по-другому к ней относилась, давала ей деньги из чувства долга. Но вспомни, кому она все это оставила? Все, что любила? Что значит для тебя слово «мать», Шейн? Кого ты себе представляешь при этом слове?

Шейн внимательно посмотрела на Вэнса.

— Ты ничего ей не должна. — Он крепче обнял ее. — Мне знакомо чувство вины, я знаю, как оно убивает. И я не позволю тебе мучиться!

— Я сказала ей, чтобы она убиралась и больше не приезжала. — У Шейн вырвался долгий судорожный вздох. — Но я не верю, что она оставит меня в покое.

— А ты этого хочешь?

— О боже, да.

— Идем, ты устала. — Вэнс поцеловал Шейн в висок и поднял на руки. — Приляг, отдохни. Поспи.

— Нет, я не устала, — возразила она, хотя ее веки закрывались сами собой. — Просто голова болит. А ужин…

— Духовку я выключил, — сказал он, перенося ее на кровать. — Мы поужинаем потом. — Откинув одеяло, он стал укладывать Шейн на прохладные простыни. — Я принесу тебе аспирин.