Чтение онлайн

— Ну, не знаю. Что-нибудь легкомысленное и экстравагантное. Например, наушники из шиншиллы.

Ему с трудом удалось сохранить серьезную мину.

— А что? Тебе бы пошли такие. Только если я подарю, тебе придется их носить.

Она поднялась на цыпочки, чтобы его поцеловать, но когда он нагнулся, она сунула ему за шиворот заранее приготовленный снежок и бросилась наутек. В качестве мести Шейн ожидала получить в спину здоровенным снежком, но не ожидала, что Вэнс сделает ей подлую подсечку, схватив сзади за ноги, и она рухнет лицом в сугроб.

— Ух! А ты и правда не джентльмен, — укорила она его, отплевываясь и вытираясь.

— А в снегу ты лучше смотришься, чем в грязи, — громогласно расхохотался Вэнс.

Шейн со всей силы толкнула его в грудь. Потеряв равновесие, он шлепнулся на спину. Но не успела она швырнуть ему в лицо снег, как он вскочил, опрокинул ее и крепко прижал ее вытянутые над головой руки. Она ждала, закрыв глаза. Но вместо холодной сырости, почувствовала на своем лице его губы.

— Сдаешься? — спросил он.

— Нет, — твердо ответила она.

— Боже, как я хочу тебя, — прошептал Вэнс, терзая ее маленький жадный рот, — прямо здесь и сейчас. — Ее ответная страсть заставила его позабыть, что они лежат в снегу средь бела дня на глазах у возможных свидетелей. Он перестал чувствовать, как мокрые хлопья падают ему на затылок и тающий под рубашкой снежок холодит спину. Он злился, что громоздкая одежда скрывает от него ее тело, не позволяет ощутить гладкость ее кожи. — Какой я дурак, что не повез тебя к себе, — вздохнул он. Но тут раздался шум приближающейся машины.

— Я закрываюсь через два часа, — шепнула Шейн. И Вэнс помог ей встать.

Пока Шейн занималась с медлительными посетителями, которые все трогали, но ничего не покупали, Вэнс принялся устанавливать елку. Радостное щебетание Пэт помогало остудить жар в крови. Он сходил на пыльный чердак и принес коробки с украшениями, как велела Шейн.

С наступлением сумерек они, наконец, остались вдвоем. Вэнс уговорил Шейн наскоро поужинать, прежде чем украшать елку. Они поели холодного мяса, оставшегося нетронутым со вчерашнего вечера.

Однако этот ростбиф, прекрасно утолявший голод, невольно заставил Шейн вспомнить о визите матери. И как бы она ни гнала прочь мысли о вчерашнем, они возвращались. Чтобы заглушить их, она болтала о всякой ерунде, но ее мнимая веселость не обманула Вэнса.

— Хватит, Шейн, — сказал он, беря ее за руку.

Шейн не стала притворяться, что не понимает, о чем он.

— Я не думаю об этом, Вэнс. Но иногда на меня находит.

— Тогда вспомни, что я с тобой. Обопрись на меня, когда нужно. — Он поднес ее руку к губам. — А я обопрусь на тебя, когда будет нужно мне.

— Обними меня, пожалуйста, — попросила она дрожащим голосом.

Он обнял ее, прижал ее голову к своей груди.

Она вздохнула, успокаиваясь.

— Терпеть не могу выглядеть дурой. Больше всего это ненавижу.

— Ты не дура. — Он отстранил ее и вдруг, решившись, сказал: — Шейн, сегодня утром я ездил к твоей матери.

— Что?! — ужаснулась она.

— Можешь сердиться, если хочешь, но я не собираюсь стоять в стороне и смотреть, как тебя обижают. Я ей четко объяснил, что если она еще раз попробует, то будет иметь дело со мной.

Шейн отвернулась.

— Зачем ты это…

— Не учи меня, что делать, — сердито перебил он. — Я, черт побери, люблю тебя.

— Я бы сама справилась, Вэнс.

— Нет. — Он взял ее за плечи и развернул лицом к себе. — Ты много с чем можешь справиться, но только не с этим. Она выворачивает тебя наизнанку. А если бы меня обижали, что бы ты стала делать?

Шейн открыла рот, собираясь ответить, но только тяжело выдохнула. Потом, взяв лицо Вэнса в ладони, сказала:

— Надеюсь, я поступила бы так же. Спасибо, Вэнс. — Она нежно его поцеловала. — Но я не хочу знать, что было сказано. Хватит на сегодня проблем.

— Хорошо, хватит проблем. — Вэнс тряхнул головой, понимая, что разговор опять откладывается.

— Сейчас мы нарядим елку. А потом займемся под ней любовью.

— Идет, — усмехнулся он.

Она потащила его вниз по лестнице.

— А что, если нам сначала заняться любовью, а потом нарядить елку?

— Ничего не выйдет, — отрезала Шейн, разбирая украшения.

— Спорим?

— Нет. Для таких вещей существует определенный порядок. Сначала нужно повесить лампочки. — Она вытащила аккуратно свернутую гирлянду.

Это заняло больше часа, потому что с каждой игрушкой или украшением у Шейн были связаны воспоминания. Вынув красную войлочную звезду, она подробно вспоминала, как делала ее для бабушки. Она боялась Рождества. Ей казалось немыслимым праздновать Рождество в бабушкином доме без бабушки. Невыносимо было бы видеть нарядную елку, если бы она была одна.

Шейн смотрела, как Вэнс аккуратно вешает гирлянду. Он понравился бы бабушке, думала она с улыбкой. И бабушка ему тоже. Не важно, что два человека, которых она любила больше всех на свете, никогда не встречались. Они были связаны через нее. «Если он в ближайшее время не преддожит мне выйти за него замуж, — подумала она, — придется самой делать ему предложение».

— О чем ты задумалась? — спросил Вэнс.

— Да так, ни о чем. Просто любуюсь красотой! Я знала, что так будет. — Шейн одобрительно кивнула, вынимая из коробки серебряную звезду, которая должна была украсить верхушку.

Вэнс взял у нее звезду, посмотрел наверх и сказал:

— Я все игрушки собью, пока буду ее вешать. Нужно сходить за стремянкой.

— Нет, не надо. Я заберусь к тебе на плечи и повешу.

— Трудно принести со второго этажа стремянку?

— Ой, да ладно. — Шейн легко взобралась к нему на спину, обхватив ногами за пояс, затем уселась на плечи. — Ну вот, — сказала она, — давай ее сюда.

Он протянул ей звезду и торопливо обхватил ее колени, потому что она наклонилась вперед.

— Черт возьми, Шейн, куда тебя несет? Ты сейчас свалишься на елку.

— Глупости, — ответила она, прикрепляя звезду. — Я отлично умею держать равновесие. Ну-ка, отойди немного назад, я хочу посмотреть. — Вэнс послушно отошел. Шейн глубоко вздохнула и поцеловала его макушку. — Просто чудо! Только понюхай, как пахнет сосной. — С этими словами она скрестила ноги у него на груди.

— Надо выключить верхний свет.