Чтение онлайн

7

В те годы известный советский академик С. Г. Струмилин не без оснований писал, что «советский патриотизм толкал колхозников к скорейшей победе в соревновании с США, а хозрасчет и цены угрожали им растущими убытками за каждый шаг к такой победе».

Положение в сельском хозяйстве приобретало все большую остроту. Работа Г. И. Воробьева на посту первого секретаря Краснодарского крайкома совпала с реформами и экспериментами второго этапа в руководстве партией и страной Н. С. Хрущевым. Это не могло не отразиться на механизме формирования и воспитания партийного и государственного аппарата. Произошел переход к так называемому производственному принципу построения руководящих органов партии. Партийные организации разделялись на самостоятельные промышленные и сельские. В краях и областях создавалось по два крайкома и обкома партии: для руководства партийными организациями промышленного и сельского хозяйства. Аналогичное деление было произведено и в государственных органах, профсоюзных и комсомольских организациях.

Первым секретарем промышленного крайкома партии был избран Александр Иванович Качанов, буквально считанные месяцы до этого проработавший председателем Краснодарского горисполкома, а ранее первым секретарем крайкома ВЛКСМ, и, по мнению некоторых его коллег, еще не в полной мере подготовленный к столь большой партийной должности.

Бесперспективность подобного реформирования была очевидной: в одном «доме» появилось два хозяина, «промышленный» секретарь и «сельский», по сути отвечающие за одно и то же.

В течение двух лет (1962–1964) Г. И.Воробьев был первым секретарем Краснодарского сельского крайкома КПСС. Во время «размежевания» крайкомов в сельской местности создавались колхозно — совхозные управления на базе укрупненных сельских районов, а вместо сельских райкомов партии были образованы парткомы производственных колхозно — совхозных управлений. Но за два года работы в новой системе партийного руководства выявилось больше недостатков, чем положительных сторон. Отрицательно сказывалась частая перестановка кадров.

А главное — размежевание сферы деятельности промышленных и сельских партийных организаций — оказалось практически бесперспективным. В ноябре 1964 г. пришлось вернуться к прежней структуре партийных органов.

Для Г. И. Воробьева и А. И. Качанова это возвращение на «круги своя» оказалось не столь безмятежным и безболезненным, как казалось со стороны. В Краснодар специально прибыл секретарь ЦК КПСС А. П. Кириленко, в те годы ведавший партийными кадрами, для решения щекотливой проблемы: кому быть на Кубани «новым» первым? По воспоминаниям очевидцев и непосредственных участников «переговоров» А. П.Кириленко с партийным активом края, на «все» ушло почти двое суток беспрерывных заседаний с жаркими и порой доходящими до оскорблений дебатами. Особенно «досталось» Георгию Ивановичу Воробьеву. В его адрес сыпались серьезные обвинения во всех накопившихся за прошедшие годы упущениях: в сокращении и свертывании приусадебных участков граждан, «шапкозакидательстве» в соревновании с американским штатом Айовой, нереальности планов хлебозаготовок.

Кроме того, в начале 60–х годов обнаружились факты приписок и очковтирательства, когда отдельные руководители рапортовали о ложном перевыполнении планов и высоких обязательств по производству молока и мяса, заведомо обманывая партию и государство. Эти вопросы частично обсуждались на Пленуме ЦК КПСС в январе 1961 г. После Пленума партийные органы на местах стали осторожнее относиться к принятию обязательств. Однако вскоре ошибки, осужденные в январе 1961 г., повторились. В руководстве экономикой и социальными проблемами в центре и на местах, в том числе и в Краснодарском крае, складывалось некритическое отношение к реальному положению дел, когда успехи превозносились, а недостатки замалчивались, слова и дела существенно расходились. Подобные противоречия наблюдались и в деятельности Г. И. Воробьева. Его выступления на XXII съезде КПСС и на Пленумах ЦК отличались восторженно — хвалебным тоном в адрес «верного ленинца товарища Никиты Сергеевича Хрущева» и преднамеренным преувеличением достижений.

И все же партийный актив края вновь оказал доверие Г. И. Воробьеву, избрав его первым секретарем единого краевого комитета партии. Решающим аргументом этому послужили несомненные успехи того периода, достигнутые тружениками края в развитии экономики. Именно при непосредственном участии Г. И. Воробьева произошло удвоение выпуска промышленной продукции в крае, поступательное развитие газовой, нефтяной, цементной и пищевой промышленности, строительство за короткий срок 13 новых сахарных заводов, увеличение производства и заготовок продукции сельского хозяйства. Особо подчеркивались успехи в возделывании кукурузы.

Однако в речи первого секретаря Краснодарского крайкома на XXII съезде не было и намека на критику и на недостатки в работе. Столь же триумфальное и полное бравады выступление Г. И. Воробьева на Пленуме ЦК партии в декабре 1963 г., что, надо сказать ради справедливости, было характерным не только для секретаря Краснодарского крайкома партии.

Между тем обстановка в стране осложнялась.

В 1961–1964 годах состоялось четыре Пленума ЦК по вопросам сельского хозяйства, где рассматривались как общие проблемы руководства, — так и отдельные стороны и пути его интенсификации. Эти же проблемы систематически обсуждались на местах. Сельскому хозяйству, из года в год давались повышенные задания, но они не подкреплялись экономически. Продажа зерна государству росла не за счет увеличения валовых сборов, а за счет увеличения его товарности. В 1963 году в крае собрано зерна на 358 тыс. тонн меньше, чем в 1958 году, продано же на 961 тыс. тонн больше. Твердые планы заготовок не выдерживались: у колхозов и совхозов производились сверхплановые заготовки и закупки, но по тем же ценам, что и плановые.

В 1963 году трудящиеся Усть — Лабинского района выступили инициаторами Всесоюзного соревнования за высокий урожай. Они обязались произвести и собрать по 32 центнера озимой пшеницы с гектара, продать государству — 13,4 млн. пудов хлеба. При поддержке краевых и центральных органов эти обязательства получили общесоюзное звучание. Но в ходе уборки, когда цифра 13,4 млн. пудов была почти достигнута, первоначальные расчеты усть — лабинцев были пересмотрены: им было предложено добавить к обязательствам сначала два, потом снова два, а затем еще два миллиона пудов хлеба. Соответственно были повышены обязательства других районов и края в целом: если в феврале 1963 г. речь шла о 160–170 млн. пудов зерна, то в июне «планка» поднялась до 200 млн. пудов. Всего в тот год хозяйства края продали 292 млн. пудов зерна. Такой результат был расценен как победа, но далась она нелегко. В связи с тем, что 1963 год выдался для страны засушливым и неурожайным, положение с заготовками зерна было критическим, кое — где уже намечалось нормированное распределение крупяных изделий и муки. Краснодарский край был вынужден увеличить объем хлебосдачи. Вместе с товарным хлебом сдавалось и фуражное зерно, что нанесло значительный урон животноводству. В 1964 г. были взяты обязательства и подтверждена решимость продать государству 220–250 млн. пудов зерна. Это было равносильно полному изъятию фуража. Подобные методы обрекали хозяйства на трудности, вводили в убытки.

Неблагополучно было и в промышленности. Многие предприятия не выполняли плановые задания по выпуску продукции и снижению себестоимости, по росту производительности труда и накоплений. Становилось очевидно, что по ряду важнейших заданий, и в особенности по сельскому хозяйству, семилетний план не будет выполнен.

В стиле партийного и государственного руководства проявились серьезные нарушения ленинских норм партийной жизни, принципов руководства и важнейшего из них — принципа коллективности. Часто давались указания, являвшиеся плодом не коллективного изучения и обсуждения той или иной проблемы, а результатом личного, нередко поверхностного представления о ней. Все эти нарушения и ошибки привели к необходимости принятия мер по их предотвращению, к решениям октябрьского (1964 г.) Пленума ЦК КПСС о смене руководства в лице Н. С. Хрущева, где его деятельность подверглась острой критике и ей была дана отрицательная оценка.

В этой важной акции сыграл свою роль и Георгий Иванович Воробьев. Свидетельства и воспоминания современников говорят о его причастности к подготовке и осуществлению плана смещения Н. С. Хрущева. Группа членов ЦК с участием А. И. Брежнева, Н. Г.Игнатова и других скрытно готовила для этого почву, тем более что сам Н. С. Хрущев к концу своего пребывания у власти давал немало поводов для негативного отношения к себе.

Удивительно не то, что функционеры из окружения Н. С. Хрущева расточали похвалы в его адрес. Тогда это делали почти все руководители. Удивляет то, как быстро они отреклись от своих слов и от того, кому пели дифирамбы. Не был исключением и Г. И. Воробьев. Через несколько дней после октябрьского (1964 г.) Пленума ЦК Георгий Иванович, возвратившись из Москвы, выступил с докладом об его итогах, в котором немало места было уделено острой критике Н. С. Хрущева.

Самокритика в нем отсутствовала. Между тем положение с экономикой на Кубани ухудшалось, что не могло пройти мимо внимания ЦК КПСС. В его органе, газете «Советская Россия», 28 ноября 1964 г. появилась статья «По кораблю ли плавание?» (автор Ю. Черниченко), в которой анализировалась организаторская и политическая работа краевого комитета партии, а также её результаты в сельском хозяйстве.

8

Что же ставилось в вину непосредственно Г. И. Воробьеву? Прежде всего подчеркивалось, что земледелие края велось в исключительных условиях. Щедра природа Кубани. Каждый её пахотный гектар, по расчетам специалистов, был равен 2,11 гектара среднероссийской пашни. Климат здесь позволял возделывать сотню разных культур (считается «засушливым» год, в какой собирают по 20 центнеров зерна на кРут). На одного трудоспособного колхозника на Кубани при ходилось значительно меньше пашни, чем в Калининской области, и почти втрое меньше, чем в колхозах Западной Сибири.