Чтение онлайн

Вдруг артефакт перешёл на визжащую ноту и появился дымок: в барьер ударило заклинание пятого уровня. Затем ещё одно. И ещё одно. Лампочки замигали в нескольких местах, появился резкий запах гари. Но артефакт держался, пусть и с трудом.

— Кажется, я слегка тебя переоценил, — сказал я, доставая резец и начиная выводить руны и контуры прямо на поверхности металлической коробки. В этом металле не было силы, как в тех, что у меня дома, но на пару минут этого хватит.

Стабилизировав потоки и обеспечив вывод тепла, я убедился, что почти все лампочки погасли. Выдохнул и, как раз в тот момент, когда одарённые опустили руки и жезлы, встал, показывая, что я всё ещё жив.

Я помахал рукой, надеясь, что не видно, как я вспотел.

А затем я увидел, как генерал с белыми усами достал рацию, что-то в неё сказал. Через тридцать секунд раздался рокот и из-за трибуны на полигон выехал… танк!

Его огромная, почти безразмерная пушка уставилась прямо на меня.

— Огонь! — чётко услышал я, и раздался грохот выстрела.

Вы как знаете, а вот я, услышав «Огонь!» на фоне танка, тут же упал на землю и прикрыл голову руками. Мне жизнь мила. Особенно сейчас, когда переродиться не могу.

Раздался грохот выстрела, и земля вокруг меня затряслась. Полетели осколки, всё заволокло дымом и пылью.

«Разнесло», — подумал я, ощущая, как мелкие куски кирпича из стены за мной режут спину и кожу на руках. Надо было хоть рюкзак оставить, но он в машине лежит.

С другой стороны, меня радовало то, что я ещё могу об этом думать, а значит жив. Как выглядит и чувствуется смерть я прекрасно знаю. Там о царапинах уже не переживаешь.

Стоило пыли немного осесть, я поднялся и закашлялся. Через несколько секунд ко мне подскочили Валуев и Яростный. Сзади из тени выходила Суворова.

— Жив! — выдохнул Егор, вытирая покрасневший глаз. — Ты мне ещё должен рассказать, что вы там наделали внутри!

— А я думал ты за меня переживаешь, — ответил я и снова закашлялся.

— Ой, — сказал Валуев и почесал неловко затылок.

— Ну ты дал! — восторженно сказал Алексей и сильно хлопнул меня по спине.

Я зашипел от боли, и Хранитель тут же извинился. В этот момент до нас дошла Суворова и сурово изучила моё состояние.

— Ну ты и вляпался, Шторм, — сказала она резко, а потом развернулась на каблуках и пошла обратно быстрыми, чуть дёрганными шагами.

— Я что-то упустил?

— Попытку покушения, — сказал Алексей.

— На кого? — удивился Валуев.

— Снаряд? — вдруг понял я.

— Да, — кивнул Яростный. — Они зарядили кумулятивный снаряд с разрывной сердцевиной. Он выше пятого уровня заклинания по убойной мощи.

— Теперь не удивительно, что барьер разнесло. Повезло, что меня вместе с ним на кусочки не порвало.

— Потому что барьер большую часть отразил. — Хранитель перекинул мою руку себе на плечо и подмигнул: — А теперь изобрази из себя умирающего.

Егор встал рядом, и мы втроём медленно вышли к трибунам, у которых суетились военные. Парочка человек лежали на земле, закованные в наручники. Судя по форме — танкисты.

Сам танк походил на плавленный сыр: металл обшивки потёк, из люков сочился дымок, искрили приборы.

Сухов, бледный, с перекошенным лицом, висел на руках у солдат, пытаясь вырваться. Чумов ему что-то втолковывал.

— Идут! — громко, чтобы все услышали, сказала Анна Петровна.

К нам повернулись все. У кого-то на лице было написано облегчение, как у Сухова, Чумова и даже Мосина. У кого-то безразличие, как у белоусого Хасина. По лицу улыбчивого офицера проскользнуло недовольное выражение лица и моментально скрылось за лощённым выражением довольства.

За трибуной взвизгнули тормоза и вскоре к нам подбежал врач. Он начал поливать меня зелёной волной, заставляя царапины на спине и руках стягиваться быстрее. Затем он ощупал мой лоб, прослушал сердце без фонендоскопа, прямо ладонью, закончив осмотр фразой:

— Жить будет.

Парни дотащили меня до трибун, усадили на скамейку, встали подобием стражей рядом. Андрей Сухов тут же появился рядом, сжимая побелевшими от напряжения пальцами свой артефакт. Судя по тому, что из него сейчас не сыпались искры, он только что использовал его.

Видимо искрящаяся электроника танка — его рук дело.

Вперёд вышла Суворова, подняла руку, и вокруг всё затихло.

— От лица командования и от себя лично приношу извинения за произошедшее. Наши люди превысили свои полномочия и нарушили приказ. Исполнители схвачены и будут наказаны. Также мы найдём тех, кто отдал преступный приказ.

Оно грозно оглядела присутствующих, но никто не отвёл взгляда.

— Позволите пообщаться с ними лично? — спросил я, делая вид, что с трудом сижу.

— Прямо сейчас?

— Чуть позже. Мне нужно подготовиться. — По моему лицу пронеслась крайне неприятная ухмылка.

— Я не позволю калечить моих людей, даже если они выполнили чужой приказ, — вдруг вступился за скованных танкистов Хасин.

— Генерал! — возмутилась Суворова.

— Это ответственность армии, капитан! — пресёк он разговор. — Самосуд — это не по закону.

Его остановил мой смех. Мне действительно было весело.

— Я не собираюсь наносить вред вашим людям. В отличие от них, я за гуманизм. — Я стал серьёзнее. — Но поговорить хочу. Готов сделать это на вашей территории, завтра. Нужно прийти в себя.

Я сделал движение рукой, показывая потрёпанного себя. Сухов кивнул.

— Вы лучше обеспечьте им достойную охрану. В отличие от меня, как я уже сказал, миролюбивого, те, кто попросил ребят об услуге, явно не столь ценят человеческие жизни. Я тому яркий пример. — Невесело усмехнулся. — Зато можно сказать даже больше: Барьер-М2 эффективнее на двадцать четыре процента. И я готов получить роялти за использование моих наработок.

Всё, хватит работать за улыбку.

— Что ты… — начал было улыбчивый офицер, но его прервала Анна Петровна:

— Он прав. Шторм сделал серьёзный вклад в нашу разработку, как и Яростный. Оба будут включена в патент. Однако, что насчёт выплат, господин Шторм, — Суворова повернулась ко мне, — военные разработки иначе регистрируются. Поэтому мы сможем вам выплатить лишь за часы, которые вы потратили с нами в лаборатории. По сверхурочному тарифу.

Хасин заворчал, но промолчал — для него это действительно был лучший выход. Но я недооценил Суворову.

— Так же наш полигон готов выплатить компенсацию за потенциальный вред, который вы могли получить из-за несанкционированного использования оружия.