Чтение онлайн

Однако ему пришлось поднять глаза и рассмотреть сам особняк. Здание же сияло почти первозданной чистотой, чуть грязными, но целыми стёклами, а деревянные щиты, которые раньше служили заплатками, сейчас ровной стопкой лежали у гаража.

Черкасов, попивая кофе из кружки с дельфинами, тряпочкой протирал стекло машины, Сухов сидел на крыльце, положив под попу старый пыльный плед. Вообще-то я попросил его выбросить, но меня не послушали. Плед выбросить, а не Сухова.

Проверяющий Ходынков настороженно посмотрел на охранников, но ничего не сказал. Он молча достал папку, вынул из неё фотографии, табличку с полями для галочек.

— Что ж, давайте оценим разрушения.

— Думаю вы имели в виду изменения, — нажимом ответил я, заставив собеседника резко закивать.

— Да-да, конечно.

Он сделал вид, что внимательно изучает фотографии, которые показывали внешний вид особняка до ремонта. Заглянув ему через плечо, я увидел красивые кадры, которые делали явно с нашей территории.

— Какие у вас замечательные снимки, — протянул я. Мужик снова дёрнулся. Нервный какой. Переведу тему: — Посмотрите, как мы поправили барельефы: все на месте, штукатурка укреплена, а сам фасад очищен и приведён к виду, который был обозначен в документах департамента ещё до того, как стал имуществом нашей семьи.

Ходынков уронил один лист бумаги на землю.

— Но как вы… — сбился он, но собрался и серьёзно уточнил: — Как вам удалось столь быстро привести дом в порядок? Вчера ещё ничего не было.

— Мы тщательно готовились. Просто не выставляли это напоказ. — Не скрывая хитрой улыбки ответил я. — Предзаказ материала, переговоры с опытными строителями — это требует времени, вы понимаете? — Я подмигнул, открыто издеваясь. — Но затем всё сошлось воедино и у нас получилось выполнить требования департамента.

— Невозможно качественно выполнить такую работу за столь короткий срок! — вдруг возмутился он. — Все команды, которые имеют подобный опыт сейчас заняты на больших проектах, а те, что могут сделать хотя бы нормально уже от… — он замолк, понимая, что слегка сболтнул лишнего.

Ничего, у меня уже есть несколько пунктов, за которые эти ребята заплатят мне. По полной ставке.

— Как же вы планируете проверить качество работы? Устроите пожар?

— Что вы! — искренне возмутился он. — Что за варварские методы. У департамента есть свои инструменты.

Он опустил на землю объёмную сумку, с громким «вжух» расстегнул молнию и вытащил несколько инструментов: молоточек, металлические колышки и бинокль. Если первые два были обычными инструментами, то бинокль оказался артефактом.

Мой Взгляд сразу указал, что он стихии земли и воздуха. Крепкие руны, немного вязи, золотые нити, вплавленные в корпус. Интересная вещица, как раз по мне.

Ходынков установил несколько колышков в землю, парочку аккуратно вбил в стену здания. Черкасов и Сухов внимательно за ним наблюдали, но проверяющий, как начал работу, больше не отвлекался и не реагировал на внешние раздражители.

Евгений приложил «бинокль» к глазам, произнёс фразу-активатор и из линз полился голубоватый свет. Затем он сформировался в узкие линии, которые вцепились в колышки. Между ними начали пробегать сполохи света.

Раздалось лёгкое гудение, которое постепенно стало ниже. Завибрировала земля, мелкие камешки стали подпрыгивать, а затем слегка затрещала стена.

— Ты что творишь? — вскочил Черкасов, который чувствовал землю Даром. — Землетрясение устроить решил?

В Ходынкова ударила лёгкая волна воздуха, сбивая его в сторону. Волна песка, которая появилась из ниоткуда, прошла мимо.

— Он при исполнении, — ответил я на тёмный взгляд Антона. А затем спросил уже у Евгения: — Что вы тут задумали?

Ходынков держался за грудь, куда я ударил его воздушной волной. «Бинокль» он опустил вниз и голубые линии исчезли из воздуха.

— Это метод резонансной проверки! Самый безопасный из тех, что придумало человечество! — с недовольным лицом объяснял Евгений. — Не нужно ничего ломать, а обмануть невозможно, потому что если бы вы приклеили барельеф на сопли, то он бы отвалился. А нормальная работа сразу видна. — Он постучал пальцем по «биноклю».

— Значит претензий к ремонту у вас нет? — спросил я приятно удивлённый.

— К этой стене — нет. А дальше посмотрим, — буркнул Ходынков, исподлобья посмотрев на Черкасова.

Тот лишь пожал плечами и стал допивать кофе, второй рукой работая с экспандером. Стекло машины блестело в утреннем солнце, пробивавшемся сквозь листву.

Через час мы закончили обход, и проверяющий заполнил все анкеты.

— Так, теперь посмотрим внутри, — сказал он, убирая бинокль в сумку и делая шаг к крыльцу.

— Не-не-не, — встал я перед ним, расставив руки. — Ваша работа закончена здесь.

— Но мне нужно проверить, — начал было Ходынков, но я перебил его:

— Претензия департамента была ко внешнему виду. Мы его исправили. Внутреннее содержание, если это не касается перепланировки, полностью в зоне нашей ответственности. Хоть розовым плюшем можем обить стены с потолком.

По лицу Евгения пробежала гримаса отвращения.

— Но мне предписано проверить всё здание: от чердака до подвала.

— А мне предписано, — я достал уведомление департамента, — «привести здание в порядок, чтобы не нарушить исторический ансамбль». И это сделано, вы только что подтвердили. — Я кивнул в сторону заполненных документов в папке.

Не только они готовились, но и я. Зарудный покопался в формулировках и законах и быстро нашёл лазейку, как сделать минимум при максимальном результате.

Когда Ходынков понял, что ничего не может сделать, он достал телефон.

— Альфред Веньяминович, это Ходынков. Да, проверил. Всё в норме. Да-да, я проверил Резонатором, ремонт сделан качественно. Нет, фасад восстановлен до исторической нормы. Как в каталоге. Не знаю как, но они хорошо подготовились. Внутрь войти не могу. Нет, говорят, что в уведомлении речь только о фасаде и внешнем виде. Хорошо. — Он протянул трубку мне. — Это вас.

— Слушаю вас, Альфред Веньяминович, — поприветствовал я представителя департамента. — Чем могу служить?

— Сергей Иванович, — начал он нарочито вежливо, мне аж скулы свело от неприязни. — Мне кажется, что вы не до конца поняли ситуацию.

— И в чём же я не понял её?

— Решение о конфискации уже принято, и вы сейчас мешаете исполнению законной власти. Вы не понимаете, что нарушаете закон?

— Зато вы прекрасно понимаете, что нарушаете закон, «уважаемый» Альфред Веньяминович, — ничуть не пугаясь ответил я. — Причём не только тем, что говорите о том, что приняли решение до исполнения необходимых процедур. Это мелочь. — Я позволил себе сухой смешок.