Чтение онлайн

— Давай, дочь, сделай это.

Девушка, так похожая на свою мать, моргнула, словно выходя из транса, в который её погрузила музыка. Сжала ладошками рукоять кинжала. Закрыла глаза. Отвела руки вверх, от чего толпа взвыла, но тут же опустила обратно.

— Я не могу.

— Можешь, — чуть надавив, сказал я. — Должна. Иначе нам помешают.

Она была единственная в зале, кроме меня, кто обладал магией, и понимал, как работает наш мир. Почти понимала.

— Почему ты должен умереть? Мы же бессмертны?

Я почувствовал, как натягивается старая кожа на лице. Длинная спутанная борода скрыла улыбку. Впервые я дожил до таких глубоких морщин. Теперь смертная оболочка накладывала свои ограничения.

— Потому что истинное бессмертие открывается только после смерти.

Я видел вокруг неё тонкие потоки, доказывающие, что она находится внутри божественной силы — цикла перерождения. Но понимал, что сложно поверить в бессмертие, когда живёшь свою первую жизнь.

— Бей! — рыкнул я, заставляя выполнить её свою роль.

Зарыдав, девчонка вскинула руки, прокричала в небо имя матери, которое я не расслышал за биением барабанов и собственного сердца, и ударила меня кинжалом прямо в грудь.

Я почувствовал горячий стержень внутри сердца, а потом — резкий холод.

Сосредоточиться! И артефакты, откликаясь на приказ, начали качать энергию через тело человека, которым я был, в сущность бога, которым являлся.

— Ещё, ещё! — шептал я холодеющими губами. Нужно ещё немного, прежде чем сработает ключ.

Я с трудом подтянул руки к кинжалу. По нему вверх от тела к потолку струилась кровь.

— Папа? — сквозь гул потоков силы услышал я. — Это можно остановить?

Я мысленно ответил: «Нет». Сил в теле почти не осталось. Зато энергетическая сущность напитывалась такой мощью, что мне казалось, что я легко возьму всю планету на плечи и закину её в любую даль многомерного космоса.

Наконец я почувствовал момент: пора активировать девятый артефакт. Последние остатки силы тела направил в руки, нашёл незаметную кнопку в металле кинжала. Нажал.

— Дочь, пора. Ты — ключ, — прошептал я, чувствуя, как напрягается пружина и скрытый в рукояти артефакт готовится выскользнуть наружу.

Девушка отпустила кинжал и, закрыв глаза, приготовилась к финальной части ритуала. Лишь она могла соединить такие разные энергии нашего мира в один мощный поток через чёрную призму, которая выскользнула из рукояти кинжала.

Но за секунду до этого она резко отвернулась:

— Мама, что ты здесь делаешь?

На грани сознания я услышал знакомый рык моей жены. Бывшей, да сотрёт время её имя.

— Тварь! Я доберусь до тебя в любой жизни!

— Мама! — вскрикнула дочь, а затем огненный шар снёс её, уронив на меня, и несколько горячих капель крови брызнули мне на лицо.

А я умер.

Хотя нет. Было же не так. Не совсем так. Услышав безумный голос своей бывшей жены, я вскинул руки, направляя часть полученной силы в физическое тело. Материя затрещала, захрустела, но выдержала поток.

Почувствовав колебания Дара, я схватил дочь за тонкую одежду и рванул на себя. Под треск ткани я вместе с ней рухнул за алтарь, на котором лежал, почувствовав, как огненный шар врезался в камень.

Храм затрясся. А может это просто тряслось моё тело с кинжалом в груди. Всё-таки я умирал и лишь мелкая неприятность заставила меня изменить план.

— Папа, что мне делать? — спросила дочь, глядя на меня заплаканными слезами.

— Жить, Птичка. Жить, пока возможно. Чтобы затем переродиться, — шептал я. Слова давались с трудом.

— Но мама здесь…

— Ты уже взрослая, справишься, — улыбнулся я. — Да и я вернусь. — Закашлялся, сплёвывая кровью. Заметил, что дочь разбила скулу, когда падала, и по ней сейчас струитсь кровь.

— Никогда не сдавайся. Действуй до конца и защищай тех, кого считаешь своим. Даже ценой своей жизни, — сказал я, стирая кровь с её лица.

— Поняла, — сказала она твёрдым голосом, слушая, как кричат наши люди — обычные люди — пытаясь остановить богиню огня.

А затем она сделала то, что должна была: стерев остатки крови со своего прекрасного лица, она сжала руки на чёрной призме волнистого кинжала, торчащего из моей груди, закрыла глаза и закончила ритуал.

И теперь я умер. Наконец-то.

Я висел в безвременье вне пространства, в полной тишине и темноте. В спокойствии, которое редко встретишь в обычной жизни. Моя душа плыла от одного берега жизни к другому, а я пытался понять, что сейчас только что произошло.

Я частично прожил свою прошлую жизнь, взрастил дочь, только не для того, чтобы убить её, как принято у некоторых других богов, а для того, чтобы она убила меня. Ради моего бессмертия и силы.

При этом я пытался понять, что меня беспокоило все годы иллюзии, что я проживал. Сейчас в тишине я понимал, что в реальности прошло совсем немного времени, но там, внутри иллюзорного прошлого, всё равно чего-то не хватало.

Я понял, что забыл имя жены. И это не стало для меня счастьем. Наоборот, грустью.

Ещё больше меня обеспокоило то, что я забыл имя дочери. Не прозвище «птичка», а настоящее имя, которое мы дали ей при рождении.

Я помнил, как она росла, как падала, разбивая коленки, как вставала и бежала дальше. Как плакала, когда ей было грустно и страшно. Как она любила макароны с сыром и оливье под Новый год. Но имени не помнил.

Сжав руки в кулаки, я почувствовал мягкую ткань: шарфик, пусть я его не видел, продолжал лежать в моей руке. Тонкая нить между прошлым и будущим, с человеком, к которому, несмотря на свои обещания, я не смогу вернуться. Человек, кого я помнил душой, но не помнил по имени.

И от этого по телу пробегали мурашки боли и тоски. Почувствовал, как по щекам потекли слёзы.

Но словно этого было мало, я услышал мягкий, даже вкрадчивый голос:

— Хорошая девочка. Она всё сделала правильно. Иначе бы ты просто умер, верно?

Я кивнул. Да, если бы мы не закончили ритуал, я не просто не усилился бы, а умер от потери энергии. Так что она действительно спасла мне жизнь. А я, такая сволочь, даже не помню её имени!

Ярость плеснула по венам, а пространство зашлось смехом.