Чтение онлайн

— Чего ржёшь, тварь?! — рыкнул я.

— Да так, ничего, — продолжая смеяться, ответил вкрадчивый голос. — Просто у меня возник вопрос.

Я проигнорировал его, но голос, прождав несколько секунд, усмехнулся и всё-таки спросил:

— Вот ты переживаешь, что забыл имена жены, дочери. А как зовут тебя самого ты точно помнишь?

Вопрос прозвучал как выстрел. Выстрел в сердце, который пробил его насквозь. Я понял, что меня так не устраивало всю иллюзию.

Ведь я действительно так и не вспомнил, кем я был и как меня звали раньше. Пришло осознание: пока это не случится, пока не вспомню своё имя, я так и останусь внутри этого странного испытания.

А значит — умру. Навсегда.

Вкрадчивый голос снова задал мне вопрос:

— Так как тебя зовут?

Голос повторял его раз в несколько минут, появляясь то справа, то слева, то сверху, то снизу. При этом хозяина голоса я не видел, впрочем, как и самого себя.

Лишь мягкий шарф в руке напоминал мне, что у меня есть тело, которое плывёт в темноте, словно в мягком неосязаемом потоке.

Я пытался ругаться с голосом, узнавать, где я нахожусь и кто он такой, но теперь он лишь хихикал, да задавал один и тот же вопрос, на который я не мог ответить, как бы не старался.

Размахивая руками, чувствовал движение воздуха, оставаясь при этом подвешенным в неподвижности. Эхо в помещении не было, что говорило о его безразмерности или… виртуальности.

Несколько раз я пытался призвать волю и Дар, но даже белый шарик, который мне удалось призвать в прошлый раз, так и не появился. Словно у меня больше и не было Дара — только память о прошлых жизнях.

Устав барахтаться, я начал вспоминать, перебирая осколки прошлого, силясь вспомнить родителей, место рождения, тела, в которые переселялся, отношения с людьми и богами.

В конце концов я начал перебирать артефакты, которые создавал за свою жизнь: простые амулеты для защиты, тотемы для хорошего урожая, направляющие для сбора интеллектуальной энергии, Флеймигатор первой модели, первый артефакт высшего порядка, защитные кольца и полную сферу неуязвимости.

Вспомнил, как после создания полного защитного доспеха умер на третий день от истощения и после перерождения пришлось заново вносить правки: другой размер тела.

Как продумывал систему артефактов для повышения своего уровня, как готовил украшения с особыми свойствами для дочери, как с помощью Следопыта находил особые минералы и как с его же помощью искал сначала Инъектор, а затем тёмных крыс.

Посмеялся, вспоминая, как случайно получил шар из голубого кальцита и напитал его атакующим даром лекаря. Всегда забавляло это противоречие: лекари, которые первоклассно убивают.

Затем мои руки ощутили тяжесть Армегедца на запястье, мою новую разработку, а также холодную, слегка пугающую поверхность Инъектора. Я смог сделать его малую копию для соревнований, но всё же его изначальная версия до сих пор таит множества загадок, которые мне предстоит постичь.

Лёгкий смех вызвали те артефакты, которые я делал для Греховина и, конечно, для ребят из Братства резца. Я старался для них больше, чем для себя. А уж когда Яростный подарил свой копьеметатель, то, как я мог пройти мимо и не улучшить его?

А божественная игла Ангелины? Простой инструмент, заточенный на работу с металлами, способный сращивать разные виды материи, но как она ловко использует его для защиты

— Мда, — сказал я вслух.

Совсем не заметил, как мои мысли перешли от любимых артефактов в прошлом к артефактам в настоящем. И к тем людям, которые связаны с ними. Те, кто помогал создавать волшебные устройства и пользовался ими, защищая себя и меня.

И чем больше я об этом думал, тем явственнее понимал: я помню имена и лица этого нового мира. Они отзываются во мне, заставляют сердце биться, чувствовать радость и гнев, беспокойство и счастье.

Я прижал зажатый в кулаке шарф, словно надеясь передать всю оставшуюся в сердце любовь владелице этой вещи. Надеясь, что она поймёт этот импульс и примет его как добрый знак: любовь пропавшего отца.

Отца и бога, которого больше нет. Я усмехнулся.

— О, ты, кажется, что-то вспомнил, — раздался вкрадчивый голос.

— Да, — кивнул я, почему-то уверенный, что голос-то меня точно видит. Точнее его владелец. — Вспомнил.

— И кто же ты? — голос стал серьёзным, словно почувствовал, что момент действительно настал.

Я поднял шарф к лицу, поцеловал его потёртую временем ткань. Время и пространство стёрло все запахи с него, оставив только фактуру на руках и губах.

— Прощай. Я всегда буду любить тебя, птичка, — прошептал я.

После чего отпустил шарф, позволяя ему улететь и раствориться в темноте. Краем Дара, своего цикла перерождения, я почувствовал, как он исчез из пространства, словно провалился куда-то. Возможно, он действительно дойдёт до адресата и напомнит о моей любви.

Но сейчас время того бога, точнее божка, закончилось. Остался другой.

Я гордо сложил руки на груди, представляя, как стою на высокой горе, глядя на окружающих с этой недосягаемой простым смертным высоты, и сказал:

— Меня зовут Сергей Шторм. Я — первый артефактор семьи Шторм.

Движение вокруг меня замерло, чернота стала мёртвой и пустой. Несколько мгновений ничего не происходило, а затем вкрадчивый голос сказал совершенно ровно и спокойно:

— Понятно. — Пауза. — А ведь ты не врёшь. Это теперь действительно твоё имя, странник. Хотя, — он снова хихикнул, а затем хохотнул, — кто бы мог подумать, что тебе повезёт вляпаться именно в тело Шторма. Что ж, вы вполне стоите друг друга.

Я почувствовал, как начинаю медленно падать вниз, а под ногами мигнула искра света.

— Эй, так кто ты? И что это? — крикнул я, но голос ответил издалека лишь одно:

— Ещё встретимся, Артефактор Шторм.

После чего скорость падения резко возросла, а искра превратилась в огромную рваную дыру, из которой лился серый тусклый свет. Мелькнул чёрный пол, серебристые искорки, и я со всей скорости вломился в зал испытаний.

После чего, врезавшись ногами в пол, потерял сознание.

Сознание включилось, словно по щелчку. Приятная прохлада разливалась по телу, а воспоминания об испытании постепенно растворялись, как утренний сон.

Кроме одного: того странного разговора в темноте. Получается, это что-то особенное?

Стоило мне открыть глаза и попробовать встать, как я первым делом глянул на постамент, где чуть раньше лежал шарф, принадлежавший моей дочери. Выдохнул: шарфа не было, а значит можно тешить себя иллюзией, что он попадёт к адресату.