Чтение онлайн

Вздохнув, я наконец спросил:

— Ты знаешь, когда демоны вернуться?

Отвисшая челюсть Максима почти коснулась колен, а глаза практически вывалились из орбит. Он явно ожидал других, более практичных вопросов. Но тут я его подловил.

— Откуда… как? Почему?! — его язык заплетался, как после удара боксёра.

Я же молчал. Теперь я видел, что он готов сказать гораздо больше, чем я могу спросить. Подорожникову потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя. Когда он успокоился, он кратко отчитался:

— Пётр Иванович строго сказал: нельзя этого допустить. Пока нет Богов, на страже должны стоят мы, люди. Но и пугать обывателя не стоит, иначе начнётся паника. Однако в последнее время было всё больше предзнаменований. — Вдруг он замялся. — Когда вы сказали про крыс с атрибутом тьмы — я напрягся. Это один из стандартных признаков.

Я про себя кивнул — тоже так подумал, когда услышал о таком.

— Однако я не ожидал, что мы найдём ЭТО. — Он мотнул головой в сторону дома. — Череп демона — редкий артефакт, который необходимо уничтожить специальным образом. Не думал, что они ещё остались, тем более в самой столице.

— И как их уничтожить?

Максим вжал голову в плечи:

— Пётр Иванович не говорил. Сказал только, что для этого нужен специальный ритуал.

— А где узнать про этот ритуал?

Лекарь пожал плечами.

— Нам нужна его библиотека. Он показывал на полку с особыми книгами, когда говорил об этом. Но я не уточнял, в какой именно книге ответ на этот вопрос.

Уже хорошо. Значит, когда найдём Инъектор, сгоняем в гости к Лизе и заглянем в кабинет брата.

Теперь время практичных вопросов.

— Почему ты не сказал об этом мне? У тебя были другие задачи. Тем более, если бы нас не задержали дома, мы приехали бы ещё раньше и всё равно поймали тебя с поличным.

Он затравленно посмотрел за окно, где переговаривались между собой Сухов и Черкасов. Андрей был ещё более хмурым, чем обычно, а у Антона пропала его типичная улыбка.

— Вы не поверите, но защищал вас. — Он поднял руки, показывая чёрные линии. — Это не отравление тьмой, как вы могли бы подумать. Это демоническое проклятье.

Взгляд артефактора снова заработал. То, что я увидел, заставило меня сжать кулаки и выматериться громко вслух, смешивая испанские, французские и даже греческие ругательства. Любая материя, особенно живая, испускает потоки энергии вовне. Больше, меньше, подконтрольно или случайно, но потоки поднимаются, а затем опускаются или растворяются в пространстве.

То, что я видел сейчас, было совершенно иным: чёрные воронки закручивались наподобие сверла и въедались в кровоток Максима, разъедая его плоть. Лечебный дар, атрибут жизни боролся с этим вторжением, но всё же потихоньку спирали тьмы продвигались всё глубже.

— Я успел взять на себя большую часть проклятья. Теперь, даже если на вас что-то и попало, обычный иммунитет выгонит тьму из организма. Покажите свои руки, пожалуйста.

Я протянул ему свои пальцы, одновременно проверяя их своим навыком. Я ничего не заметил, кроме того, что лицо Максима вытянулось.

— Не понимаю. Я не успел убрать всё проклятье, лишь часть. Но на вас нет даже пятна. Как вам удалось? — он от неожиданности перешёл на «вы».

— Я артефактор, я понимаю, как артефакты работают. Я выстроил схему, которая распределяла откат по пространству, не касаясь меня. — В моём голосе мелькнула грусть. — Если бы ты дождался или просто не лез бы, то сейчас не страдал от этой фигни. Есть понимание, как это убрать?

Подорожников покачал головой:

— Никак. Раньше даже Боги не всегда могли снять демоническое проклятье, а люди так и не открыли это знание.

— Сколько у тебя времени?

— Судя по скорости распространения, до сердца проклятье доберётся через сорок восемь часов, не больше, а скорее всего меньше. — Он вдруг широко улыбнулся. — Прошу вас присмотреть за Елизаветой Васильевной. Вы самый близкий человек для неё теперь.

Взгляд артефактора показывал, что он говорит искренне. Ни один из энергетических потоков не скакал, не выстреливал эмоциями. Только пот, который я раньше принял за стресс, тёк по виску, показывая, как тяжело ему даётся борьба с проклятьем.

— Я попрошу тебя сделать одно дело вместе со мной, — серьёзно сказал я. Максим удивлённо поднял бровь. — Нам нужно найти Инъектор семьи Шторм, возможно он поможет тебя вылечить.

— Вы уверены?

— Нет, потому что я не знаю, как выглядит этот артефакт и что умеет. Но учитывая интерес к нему со стороны других семей и количество силы, которое в него заключено, то вполне верю, что это возможно.

— А как вы сможете меня вылечить? — В его глазах появилась надежда. — Всё-таки там сила ветра и воздуха.

— В первую очередь это сила. А лишь затем она имеет атрибут, — сказал я, вспоминая некоторые свои наработки из прошлой жизни, когда приходилось превращать одну энергию в другую. Всегда были потери, но сейчас не до экономии. — Если удастся найти артефакт в ближайшие двое суток, то мы тебя спасём.

А ещё не дадим ему взорваться и нанести вред миру. Не ожидаясь ответа Подорожникова, я открыл дверь и позвал Антона:

— Погнали! У нас мало времени.

— Лекарь? — спросил Черкасов, усаживаясь за руль.

— Умрёт, — жёстко сказал я, — если мы не успеем найти Инъектор. Нужно поторопиться. На склад, записанный на имя его отца.

— Но там уже проверили, — начал Черкасов, но я его прервал.

— Быстро!

Больше не споря, он завёл двигатель, и мы рванули с места. Чтобы добраться до склада, находящегося на окраине, потребовался почти час.

Тем временем Взор артефактора показывал, что черные спирали потихоньку двигаются вверх по рукам. Когда я увидел чёрные линии на руках впервые, они были только на пальцах. Теперь покрывали часть кисти.

«Зато может получиться интересный материал из костей», — мелькнуло в голове, но я быстро вытряхнул её прочь. Слишком скользкая дорожка.

Пока мы добирались, я взял телефон.

— Лиза? Это Сергей. Как ты себя чувствуешь?

— Ой, Серёжа! Всё хорошо. Удалось оформить все документы, адвокат оказался очень милым и обходительным. Вопросы решились, осталось лишь подождать оговорённый законом срок.

— Очень рад слышать! — искренне сказал я. — Кстати, привет от Максима.

Подорожников слегка побледнел, когда я упомянул его. Лиза стала серьёзнее.