Чтение онлайн

Те обучающиеся, которые доходили до подготовки на авианосце, подвергались испытанию, которое и делает из летчика военно-морского летчика. В конце февраля 1950 года Армстронг начал последнюю из основных тренировок на аэродроме Корри. Аэродромная тренировка посадки на авианосец происходила на взлетно-посадочной полосе длиной 183 метра, нарисованной на находящемся вне континентальной части США аэродроме в 37 километрах к западу от Пенсаколы. Этот аэродром прозвали «кровавый Барин» [22] из-за большого количества несчастных случаев, которые происходили на нем во время Второй мировой войны.

Группа Нила, состоящая из десяти человек, провела следующие три недели, обучаясь, как объяснил Армстронг, «полностью выполнять сигналы офицера визуального управления посадкой. В каждой руке он держит по жезлу и положением этих жезлов дает вам понять, летите ли вы слишком высоко или слишком низко, слишком быстро или медленно, а может быть, вам нужно еще немного повернуть. Если офицер визуального управления посадкой сигнализирует вам, что вы не можете благополучно и безопасно сесть, – рассказывал Армстронг, – он будет махать на вас жезлами – это так называемая отмашка, – и вы должны немедленно дать полный газ, уйти на второй круг и попытаться снова».

После контрольного полета К-12 Нил получил «аэродромную квалификацию» и был готов к своей первой посадке на авианосец.

2 марта 1950 года Нил Армстронг вылетел в сторону Мексиканского залива, чтобы совершить необходимые на этапе L шесть посадок на корабль ВМС США «Кабот», легкий авианосец, отошедший на небольшое расстояние от Пенсаколы. «SNJ был достаточно низкоскоростным самолетом, – вспоминал он. – Даже если вы набираете всего тридцать узлов, вы легко взлетите с палубы без всякой катапульты».

С посадкой, конечно, было гораздо труднее. Военно-морская мудрость гласит: «Хорошая посадка на авианосец – это та, после которой вы можете идти. Отличная посадка на авианосец – это та, после которой ваш самолет может снова лететь».

Армстронг сравнил свою первую посадку на авианосец со своим первым самостоятельным полетом в Вапаконете – это было еще одно «очень эмоциональное событие» в его жизни как летчика.

«Конечно, для таких полетов нужна очень высокая точность. Все получается, если вы очень точно проведете самолет через крошечное “окно”, которое позволит вам успешно приземлиться на очень короткую полетную палубу», – говорил он.

По воспоминаниям Нила, во время его первых посадок на авианосец ему ни разу не давали отмену. Он заслужил девять оценок «средне» и две «ниже среднего» – за заход на посадку («плохое выравнивание») и за скорость («быстрый старт»). Так для него закончились основные тренировки, и Нилу был «выдан пропуск» к продвинутому курсу подготовки.

«Я просил о полетах на истребителях, и, к счастью, меня распределили на истребители», на авиабазу ВМС Корпус-Кристи. «Пилоты истребителей всегда говорят, что только лучшие люди попадают в летчики-истребители, – со смехом признавал Нил. – Но сам я думаю, что просто так было нужно ВМС в то время, когда мы заканчивали обучение». Нил добавляет: «Для полетов на продвинутом этапе тренировок меня распределили на F8F-1 Bearcat. Я восхищался этой машиной – самолетом с высокими летно-техническими характеристиками». Впервые взлетевший в 1944 году Bearcat со своим напоминающим пузырь фонарем кабины был последним винтовым истребителем, построенным компанией Grumman для военно-морских сил.

Многие считали его лучшим поршневым истребителем из тех, что были у ВМС США в конце Второй мировой войны. Маленький F8F-1 с великолепным соотношением мощности к массе имел и великолепную маневренность, и высокую скорость – до 700 км/ч. По сравнению со всеми аппаратами, на которых Армстронгу приходилось летать ранее, Bearcat походил на гоночный автомобиль с фантастическим ускорением и скороподъемностью.

28 марта 1950 года на аэродроме Кабанис, одном из шести отдаленных аэродромов Корпуса-Кристи, Нил начал свое обучение по программе специализированного курса подготовки. За три месяца – к 21 июня 1950 года – Нил совершил 39 вылетов и провел в воздухе более 70 часов, причем все, кроме одного часа, в одиночку. Его последние пять полетов с аэродрома Кабанис показали значительное улучшение.

К середине июля Нил вернулся на авиабазу Пенсакола готовиться к своим следующим шести квалификационным посадкам, на этот раз – в кабине F8F Bearcat. 10 августа в своем пятнадцатом полете по этой программе Армстронг был признан «годным для полевых условий».

На следующий день он отправился в Мексиканский залив, к кораблю ВМС США «Райт» (CVL-49). Армстронг снова провел отличный день в море – он не получил ни одной отметки «ниже среднего». По словам сдерживающего улыбку Нила, «Bearcat был способен взлететь после очень короткого разбега. Они хотели, чтобы мы не отрывались от взлетно-посадочной полосы, пока не миновали всех старших офицеров, стоящих на мостике». Это было не просто данью военной традиции. «Как только шасси твоего самолета оторвутся от палубы, ты окажешься во власти ветра, который может бросить тебя в ту или иную сторону», возможно, прямо на мостик.

16 августа 1950 года, через пять дней после того, как Армстронг получил свое квалификационное свидетельство на полеты с авианосца на F8F, из штаба учебного командования ВМС на авиабазе Пенсакола ему пришло письмо, оповещающее, что он «успешно окончил полный курс предусмотренной программой подготовки летчиков ВМС» и «настоящим документом назначается военно-морским летчиком (на летательных аппаратах тяжелее воздуха)».

Выпускная церемония состоялась неделей позже, 23 августа; сестра и мама Нила проехали на машине 1330 километров, чтобы поприсутствовать там. Отец не смог к ним присоединиться, поскольку ему было необходимо выступать свидетелем в суде.

После короткого отпуска мичман Армстронг прибыл в распоряжение воздушного командования Тихоокеанским флотом – «для исполнения летных обязанностей». «Обычно вы просите о назначении, которое соответствует вашей текущей подготовке, – объяснял Армстронг. – В моем случае это были истребители, поэтому я собирался просить о назначении в эскадрилью истребителей, а выбор предполагался между Восточным и Западным побережьем. Я никогда не бывал на Западном побережье и думал, что здорово увидеть эту часть страны».

Добравшись до Калифорнии в начале сентября 1950 года, Армстронг отслужил десять недель в седьмой эскадрилье обслуживания летательных аппаратов флота (Fleet Aircraft Service Squadron 7, FASRON 7), базирующейся на авиабазе Сан-Диего (с 1955 года – авиабаза Норт-Айленд). С 27 октября по 4 ноября 1950 года Нил Армстронг проходил тренировку по огневой поддержке войск с воздуха, организованную Корпусом морской пехоты ВМС на базе десантных сил на южном берегу острова Коронадо недалеко от авиабазы Сан-Диего. Восемьюдесятью километрами севернее в лагере морской пехоты Пендлтон в ходе тактических занятий «атакующие» пилоты (Нил продолжал летать на F8F-2) учились находить и атаковать «вражеские» наземные цели и преодолевать «оборону».

27 ноября 1950 года командование Тихоокеанского флота приказало Армстронгу и его приятелю по предполетной подготовке и FASRON 7 Хербу Грэму «немедленно прибыть и доложить о себе командующему истребительной эскадрильи 51». Истребительная эскадрилья 51 была укомплектована ветеранами и только что вернулась с театра военных действий на борту корабля ВМС США «Вэлли Фордж». Это был первый из боевых походов эскадрильи VF-51 на Дальний Восток во время Корейской войны.

Армстронг хотел летать на реактивных самолетах, a VF-51 представляла собой первую эскадрилью реактивных истребителей в ВМС США. Херб Грэм вспоминал: «Когда эскадрилью сформировали в 1950 году, реактивных самолетов было мало, и пилотов с подготовкой к полетам на них тоже, a VF-51 предстояло стать полностью реактивным подразделением, летавшим на F9F-2. Нил попал в тот набор, и он оказался великолепным молодым пилотом. Это было заманчивое место».