Чтение онлайн

Барон встал к двери боком и медленно повернул ручку. Дверь скрипнула. Бессур направил свой пистолет в сторону замочной скважины, но тут дверь гостиной неожиданно открылась, а его лицо вдруг искривила гримаса ужаса.

— Черт возьми, Мишель!

Он отошел на три шага назад и прижал ладонь ко рту, чтобы подавить рвоту.

Аде Пальма несколько секунд глядел в сторону: не мог заставить себя смотреть на ужасное зрелище, которое было у него перед глазами.

Кристина Отран лежала на диване с перерезанным горлом.

Майор преодолел отвращение и медленно подошел к ней. Воздух был пропитан острым запахом крови. Там, куда попали ее капли, на стенах остались извилистые красные полоски. Кровь свернулась, но еще не почернела. Значит, смерть наступила всего несколько часов назад. И Мартино ничего не заметил, хотя он один из лучших сыщиков в бригаде.

Де Пальма наклонился над трупом Кристины и тихо произнес:

— Значит, ты никогда не скажешь мне свою тайну?

Ему хотелось закрыть ей глаза и накрыть чем-нибудь огромную дыру на горле. Хотелось больше не слышать беззвучный крик, рвавшийся наружу. В этой варварской картине не хватало только одного — подписи Тома Отрана.

Вскрытие трупа Кристины не дало никакой информации. Ничего, что могло бы навести экспертов из научного отдела на след убийцы.

— Он сменил почерк, вот и все, — заявил Лежандр.

— Не важно, как он это сделал. Меня беспокоит почему!

— Почему? Да потому, что он сумасшедший! — рявкнул начальник уголовного розыска.

— В действиях сумасшедших есть определенная логика, — возразил де Пальма. — Он пришел убить свою сестру. Сестру-близнеца. То есть уничтожить часть себя самого. Я должен признать, что больше ничего не понимаю.

— Может быть, он хочет уничтожить себя! — предположил Бессур. — Он хочет убить себя и забирает с собой все, к чему еще привязан на земле. В любом случае жизнь больше не имеет для него смысла.

— Хорошо сказано, — подвел итог де Пальма. — И он может кончить свою жизнь только в одном месте — в пещере Ле-Гуэн.

— Расскажи мне историю!

— Какую ты хочешь?

— Про священную пещеру!

— Снова про нее! Ты все время просишь у меня одно и то же!

— Это потому, что прошлой ночью я видел ее во сне.

— Ты видел во сне пещеру?

— Да, и мне было очень страшно.

— Почему?

— Я видел во сне много воды. Все было затоплено. Большие фрески и отпечатки ладоней постепенно исчезали одна за другой.

Папа вдруг стал очень грустным и сказал:

— То, что ты видел во сне, случилось на самом деле.

— Расскажи мне про это!

— Больше десяти тысяч лет назад ледники, покрывавшие землю, начали таять. Море стало разливаться все шире. И залило равнины, которые были рядом с его берегами. И затопило пещеры и укрытия великих охотников.

— Все исчезло?

— Нет, не все. Я знаю одну пещеру, где все осталось таким, как было.

— Ты должен отвести меня туда!

— Отведу, когда ты станешь большим. Раньше нельзя: это очень опасно. А теперь ты должен уснуть.

Но ночью ему снилось, что вода поднимается все выше, очень высоко, и он вот-вот утонет в ней. Он мечется во сне. Вода повсюду. Никто не может ее остановить, даже папа.

Полицейский держит в руке ксерокопию, сделанную по требованию судьи. Это справка о госпитализации в стационар больного, который представляет непосредственную опасность. Крайне редкий случай для ребенка. Доктор Кайоль диагностировал у мальчика приступы бреда и выписал направление на срочную госпитализацию.

«Больному необходимо лечение от психического заболевания, которое может стать угрозой для отдельных людей и/или, если перейдет в тяжелую форму, для общественного порядка».

Второй документ подписан мэром округа, его получила мама.

«Месье Тома Отран страдает болезнью, которая делает его опасным для него самого и для других… его состояние требует госпитализации в стационаре».

Доктор в больнице сказал: «Мы будем лечить его электротоком. Это пойдет ему на пользу». Но Тома знает, что ток идет через его голову не по тем путям, по которым надо. Поэтому он видит мир с самой мерзкой стороны. Становится машиной для пищеварения — трубой, где жратва превращается в дерьмо.

Он ищет папу в тумане. Все вокруг словно сделано из ваты. Он видит серые морды санитаров. Слышит голос Кайоля.

«Человек с оленьей головой» сказал ему, что папа теперь в мире духов. Ток в голове мешает Тома видеть невидимое и заставляет молчать голоса. А для Тома жизнь не имеет смысла без голоса папы.

У него было первое видение. Молния, потом тишина. А после этого возникли странные изображения — длинные сломанные стрелы, спирали. Нацарапанная фигура мужчины. Потом снова мрак. Полная тьма святилища.

Тома ничего не ел больше шести дней. Его силы на исходе. Холодный сырой воздух скользит по коже, но не проникает в его тело. Больше ничто не может войти в него. Видения возникают только после страдания.

Он снова видит перед собой кухню на улице Брюйер. Лампочка в люстре на потолке перегорела. Его отец встает на табурет, чтобы ее сменить. Кристина находится в столовой. В этот вечер у них в доме гость — доктор Кайоль. Мама сидит рядом с доктором.

Табурет слишком низкий, и папа влезает на стол. Он, должно быть, выпил слишком много: его ноги дрожат, ему трудно удерживать равновесие.

Мама звонко хохочет: доктор, должно быть, отпустил одну из своих шуток, он любит шутить. Звенят стаканы. Вилки и ножи стучат друг о друга. Тома не любит этот шум: он напоминает ему о больничных инструментах.

Папа вскрикивает: должно быть, его ударило током. Его ноги шатаются, руки хватаются за воздух — напрасно…

Тома громко кричит. Этот вопль разрывает тишину и отдается эхом от стен огромной пещеры. Тома открывает глаза, но видит только темноту. Темноту, которую не знает ни один человек, — так она глубока. Видения больше не являлись ему. Приходили только воспоминания.