Чтение онлайн

Я пожала плечами.

– Не я. Организм.

Севка перемотал мою щиколотку эластичным бинтом, поднялся на ноги и щелкнул меня по голове.

– Дурочка! Разве это не одно и то же?

Я промолчала. По-моему, не одно.

Севка забрался на печку, повозился, устроился поудобней. Следом за ним отправилась Дуня.

– Все! – объявила она. – Завтра едем в баню! Хочу помыться! И потом, я соскучилась по благам цивилизации. Хочу нормально одеться, нормально накраситься. Телевизор хочу посмотреть. Мы тут совсем заплесневели! Последних новостей не знаем! Может, эту тварь уже поймали.

Я приподнялась на локте, спросила, обращаясь в темноту.

– А как нам это узнать?

– Придется звонить следователю, – ответил Севка, не раздумывая.

– Ну да! – скептически отозвалась я. – Еще чего!

– Улька права, – подержала меня Дуня. – Я милиции не доверяю. Смотрите, что вышло в прошлый раз: не успели сообщить, куда переехали, как...

Дунька запнулась и замолчала. Я вспомнила бледное Ванькино лицо, багровые пятна на его шее и содрогнулась.

– Я не это имел в виду, – сказал Севка после неловкого молчания. – Сообщать, где мы находимся, конечно, глупо. Но можно же просто позвонить и спросить!

– Что спросить? – насмешливо перебила я. – Поймали маньяка или нет? Сев, если следователь делится с ним информацией, то нам он может ответить все, что угодно. Например, что его поймали и мы можем расслабиться. Мы расслабимся, и все.

Минуту царила напряженная тишина. Потом Севка спросил:

– Но в город-то мы поедем или нет? Хотя бы для того, чтобы помыться!

– Поедем, – ответила Дуня. – Дальше так жить невозможно. Полная антисанитария.

– Договорились, – побормотал Севка. И добавил сонным голосом:

– Все, девочки, давайте спать.

Я заснула не сразу. Лежала на лавке с открытыми глазами и думала о том, что Новый год мы так не отметили. И Рождество прошло незамеченным, а до конца каникул осталось чуть меньше недели. Интересно, что будет, когда каникулы кончатся и в колледже обнаружится нехватка подопечных? Вот суматоха поднимется! Если, конечно, уже не поднялась.

Попечителям есть за что сражаться. Пять тысяч баксов в месяц – солидная мотивация для беспокойства. Ради того, чтобы вернуть свои деньги, руководство колледжа не остановится ни перед какими действиями. Другое дело наши родители.

Ванькина мамаша и Маринкин папаша уже, конечно, в курсе, что нежеланное чадо больше никогда не создаст им трудностей. Интересно, что они чувствуют? Облегчение? Стыд? Угрызения совести?..

Еще мне хотелось узнать, что случилось с новоявленной мамашкой. Не то чтобы меня так беспокоил мой потенциальный братец, но все-таки как-то не по себе. Позвонить, что ли?.. Я тихо поднялась со скамьи.

– Ты куда? – спросил Севка.

– В туалет, – ответила я смущенно.

– Я провожу.

Севка спрыгнул вниз.

Несколько минут ушло на одевание. Раньше мне казалось, что привыкнуть к такому кошмару, как уличный туалет, я не смогу никогда. Ничего, привыкла.

Я накинула на себя куртку, незаметно нащупала мобильник. Все нормально, лежит в кармане, помалкивает... Только сейчас я сообразила, что за все это время мне никто не позвонил. Никто! Даже отец!

На глаза навернулись слезы. Я стиснула зубы и потрясла головой. Может, не стоит никому звонить? Никто ведь за меня не волнуется? Но совесть энергично вмешалась и напомнила: «Ты звонишь не потому, что за тебя волнуются. Ты звонишь потому, что сама волнуешься». – «За мамашку, что ли?» – огрызнулась я раздраженно. «И за ребенка!» – «Очень мне нужно, – попыталась отвертеться я. Но совесть оборвала мои жалкие отговорки на полуслове: «Кого ты пытаешься обмануть?!»

И я не нашлась, что возразить.

Мы вышли во двор. Севка протянул мне спички, деликатно сказал:

– Я на крыльце постою.

Я захватила коробок и отправилась в деревянную будку под названием «удобства». Достала мобильник, раскрыла тонкую крышку, и табло расцветилось яркими огнями. Негромко проиграла мелодичная трель. Не разрядился, надо же!

Я немного подумала и набрала номер Анны Никитичны. Разговаривать с родственниками мне совершенно не хочется. Они не горят желанием со мной общаться.

Анна Никитична ответила не сразу. Наверное, опять забросила мобильник в дальний угол. Она его постоянно забывает то в кармане пальто, то в хозяйственной сумке.

Наконец гудки прекратились, и запыхавшаяся домоправительница неуверенно спросила:

– Уля? – Мне показалось, что в голосе Анны Никитичны послышались нотки облегчения. – Ну, слава богу! А то я уже не знала, что делать! Ты где?

– Мы с ребятами отдыхаем, – ответила я уклончиво.

– Где?

Я помолчала, прикидывая, говорить или не говорить? Решилась:

– Мы сняли дом в Окулове.

– В деревне? – растерялась Анна Никитична. – Что вы там забыли?

– Экологический туризм, – объяснила я. – Пьем парное молоко, едим парную телятину. В общем, наслаждаемся жизнью. Дома все в порядке?

– Все более или менее.

Я сделала над собой усилие и выдавила:

– Как... Ира?

– Все хорошо, – ответила Анна Никитична. – Обошлось, слава богу. Ира уже дома.

Я ощутила невольное облегчение.

– А... отец?

– Тоже дома. Уже третий день.

Я прикусила губу. Он дома три дня и ни разу за это время не позвонил своей дочери? На глаза навернулись слезы. Я не сдержалась и сказала дрогнувшим голосом:

– Ну, ладно. Не буду вас задерживать.

Домоправительница немного помолчала и попросила:

– Приезжай домой.

– Нет, – отрезала я.

– Если боишься, что отец будет тебя ругать, то зря! – начала Анна Никитична, неверно истолковав мой отказ. – Ира ему ничего не рассказала про тот случай....

– А мне плевать, что Ира ему рассказала! – перебила я яростным полушепотом. – Я перед ней ни в чем не виновата! Не делала я этого, ясно?!

– Ясно, ясно! – поспешила успокоить меня домоправительница. – Тогда тем более приезжай...

– Нет! – отрезала я и отключила аппарат.

Достала из кармана спичечный коробок, зачем-то чиркнула спичкой. Постояла несколько секунд, глядя на колеблющийся язычок огня, потом бросила спичку под ноги и вышла наружу.

– Порядок? – спросил меня Севка с крыльца.

Я не ответила.

Мы вернулись в дом, разделись и улеглись. Я долго лежала с открытыми глазами, обдумывая разговор.