Чтение онлайн

Хозяин постоялого двора поднял на меня взгляд.

— Вы бесчувственный человек, сэр.

Я пожал плечами.

— Я не знаю, что может случиться. Так вам, возможно, удастся спасти хотя бы двоих. Подумайте об этом.

Он покачал головой.

— Я не был бы отцом, который сможет предстать перед богами с поднятой головой, если бы принял такое решение.

Я положил ему руку на плечо.

— Не вы будите решать. Я не говорил, что вы должны бросить на съедение волкам одну из дочерей. Я сказал, что вы должны спасти других. В этом есть разница.

— Да. Я вижу её. Но не в результате. Всё же я благодарю вас за совет. Я буду молиться о том, чтобы мне не пришлось к нему прислушиваться, — он махнул рукой в сторону лестницы. — Идите и осмотрите, что хотели осмотреть. Я буду глубоко признателен благородным господам, когда мой дом снова будет в моём распоряжение, — он предпочёл бы, чтобы мы покинули комнаты немедленно.

Я убрал руку с его плеча. Он не избегает меня. Передо мной стоит мужчина, подумал я, который только что принял решение.

4. Излишний урок

Я поднялся по крутой лестнице. Здесь я нашёл то, что, вероятно, служило семье хозяина постоялого двора в качестве гостиной. Здесь, так высоко над землёй, появились также первые окна в башне, на данный момент закрытые, стыки тяжёлых ставень утеплены вымоченным в жиру полотном.

Это была большая комната, в которой доминировал камин, достаточно большой, чтобы я мог стоять в нём. Одна стена была покрыта наложенным друг на друга деревянными рейками.

На стойке рядом с окном находился толстый фолиант со знаком троицы, золотым треугольником на обложке. Верующий человек, наш хозяин.

Я открыл переплёт.

На левой стороне я увидел, написанную мелким почерком, родословную хозяина постоялого двора. Его звали Эберхард, дочерей — Зиглинда, Мария и Лизбета. Почему-то мне не понравилось то, что теперь я знал их имена.

Зиглинда должно быть та, у которой светлые волосы, с приятной улыбкой. Она всегда приседала, когда я давал ей медяк в качестве чаевых. Она была на два года старше своей следующей сестры.

Мария была брюнеткой, услужливой и трудолюбивой. Она улыбалась не так часто, как Зиглинда, вела себя скорее тихо, но её глаза смотрели внимательно, а смех звучал звонко и чисто. Лизбета была самой младшей, всего четырнадцать, очень робкая и сдержанная.

На другой странице книги я увидел треугольник.

Справедливость, любовь, мудрость: три угла.

— Вы бессердечны и холодны, Хавальд, — услышал я голос Лии за спиной. Она подошла и тоже разглядывала книгу богов. — Я, со своей стороны, не буду молчать, если девушек начнут насиловать, — решительно сказала она.

Я закрыл книгу и положив её на место, повернулся к ней.

— Вы видите этот ткацкий станок? Я думаю, что здесь ткёт Зиглинда. Точно так же, как пряжа, которую она прядёт или материал на ткацком станке, все наши жизни вплетены в полотно судьбы. Ничто не происходит просто так, всё предопределено. Нам только остаётся бороться с судьбой, чтобы ей было как можно сложнее настигнуть нас.

— И что? Я не знаю никого, кто не хотел бы стать хозяином своей судьбы.

— Конечно, — мой голос прозвучал горько. — Что я должен был ему сказать, нашему доброму хозяину? Что ему следовало быть более осторожным? Что он должен был нанять больше охранников? И прежде всего, более опытных? Что он должен был отослать девушек? В более безопасное место? Я знаю ответы. Он не может позволить себе профессиональную охрану. Его дочери помогают ему на постоялом дворе, он любит их и ему нравится, когда они рядом, и до сих пор, никогда ничего не случалось. Харчевню хорошо посещают, и здесь часто бывают гости, которые обеспечивают защиту дома своим присутствием. Он свободный мелкий землевладелец, эта земля принадлежит ему, он платит свою десятину графу. Самого графа уважают. Если здесь что-то случиться, граф пошлёт отряд солдат вслед за разбойниками. Если солдаты найдут их, разбойников повесят. Всё перечисленное даёт достаточную защиту. Но не в том случае, когда ягнят заносит снегом вместе с волками. Тогда у волков появляются глупые идеи.

Она решительно посмотрела на меня.

— Мы могли бы предотвратить это. Вместе с охранниками торговцев и тех, что сопровождают благородную компанию путников, нас тринадцать человек. Против девятерых, возможно даже только шестерых. Я думаю, что мы имеем дело с двумя группами. Мы смогли бы одолеть их, запереть в подвале до конца бури, и опасность бы миновала.

Я покачал головой.

— Нет. Тогда нужно будет повесить их. Если отпустить, они вернуться и отомстят, — я видел, что она не слишком в это верит. — Подумайте о том, чего они хотят. Возможно, у них не осталось даже капли порядочности, тогда они начнут убивать и мародёрствовать. Но я скорее думаю, что они хотят просто ограбить. Хотят, чтобы их обслуживали, немного повеселиться, украсть золото хозяина постоялого двора, а потом, когда снег сойдёт, уйти своей дорогой. Совет, который я дал хозяину неправильный. Они разозлятся, когда окажутся перед запертой дверью. Они выместят это на девушке, которая, возможно, как раз будет у них в руках, а может пригрозят ему смертью. На самом деле, самым благоразумным было бы дать им то, чего они хотят и позволить уехать. Пока ты ещё жив, ты сможешь зализать свои раны и построить новую жизнь. В холодной земле утешение божьей благодатью невелико.

— А что сделаете вы, когда они потребуют от вас отдать ваше золото?

Я рассмеялся. Эта идея была абсурдной.

— С чего вы взяли, что оно у меня есть? Несколько жалких серебряных монет я могу пожертвовать в их военную кассу. Достаточно мало, чтобы заплатить за мою жизнь.

— Которую вы больше не цените и о которой говорите, что она, возможно, скоро закончится. Разве не было бы лучше использовать её в помощь этим бедным людям? Если вы больше не цените свою жизнь, они — то свою ценят.

Я посмотрел на неё, и она увидела изумление на моём лице.

— Сколько вы сказали вам лет?

— Я ничего не говорила, — она упрямо откинула голову назад.

— Но, если вы так хотите знать, мне два десятка и четыре. Вот уже на протяжение трёх лет я ношу статус Маэстра. С тех пор, как мне исполнилось шесть, я тренируюсь с клинком, и уже пять лет я привязана к Каменному сердцу.

— А когда вы потеряли свою невинность?

Чтобы избежать её пощёчины, я лишь слегка уклонился. С одной стороны, я уже догадывался, как она отреагирует, с другой, видел признаки того, что она намеревается сделать.

— Это вас не касается, — фыркнула она, опуская руку вниз и сжимая её в кулак. — Мы не знаем друг друга настолько хорошо.

— То есть вообще не знаем, — отметил я.

Она гневно сверкала глазами, и я поднял руку в знак защиты.

— Но я вовсе не говорю об этом так усердно охраняемом, драгоценном добре. Что я хочу узнать на самом деле, это когда вы в первый раз преподнесли жизнь врага Каменному сердцу?

Она промолчала.

— Такого ещё не было?

Я был поражён. Она проделала долгий путь. Никогда бы не подумал, что она не столкнулась ни с какой опасностью.

— Разве вам не приходилось сражаться на своём пути? — недоверчиво спросил я.

— Приходилось, — прошипела она сквозь зубы.

— Некоторые просто не хотели поверить в то, что я могу себя защитить.

— Но вы сохранили им жизнь?

Она медленно кивнула.

— Что вы делали? Укладывали их ударом, а затем читали из «Хорошей книги»?

— Я парализовала левую пяту каждого из них. Они это заслужили.

— Значит, в своей милости, вы их калечили. Некоторые из них, вероятно, предпочли бы, чтобы их повесили. Другие, в свою очередь, будут каждую ночь молится Сольтару, чтобы им подвернулся случай заполучить вас в свои руки.