Чтение онлайн

Хозяин постоялого двора вошёл в конюшню за нами и поднял вверх фонарь.

Конюшня была не так хорошо утеплена, как другие здания, здесь и там, в щели проникал свет, но от множества стоящих бок о бок животных исходило тепло, так что здесь было почти уютно. Одно мгновение я ничего не видел, кроме того, что животные нервничают, а коровы жалобно мычат.

Потом, постепенно, разглядел две кучи на полу.

— Его собака, — объяснил хозяин, когда я приблизился к первой. Когда-то это был волкодав, я смутно помнил его, средней величины и ещё молодой. Он был достаточно дружелюбным, чтобы обнюхать мою руку и помахать хвостом. Добродушная зверюга.

Казалось, коготь вспорол его от брюшины до груди одним ударом. Потом собаку швырнули в стену. По тёмным каплям можно было проследить траекторию её полёта, а по стене она соскользнул вниз, чтобы потом остаться лежать там, где мы её теперь нашли. Животное размозжили одним ударом.

Я держал в руке кинжал — я даже не помнил, как его вытащил — и кончиком приподнял брыли животного вверх. Я смог сдвинуть их с места, хоть и с трудом. Животное умерло ещё не так давно, а перед своей кончиной жестоко сражалось. Его зубы были в крови, и мне показалось, будто между зубов застряли волосы.

Я поднялся и медленно прошёл ко второй куче. Я попытался вспомнить конюха. Ненамного старше Лизбеты, лицо в веснушках, закутан в несколько слоёв слишком большой одежды. Он наградил добрым словом Зевса, мою лошадь. Веснушки. Я помнил его веснушки.

Мои глаза избегали смотреть на то, что лежало передо мной и нашли вилы с деревянными зубьями. Они были сломаны…

Я опустился перед ними на колени, изучая. Позади меня стояли Лия и хозяин постоялого двора, никто ни сказал ни слова, слышны были только звуки животных и нескончаемой метели. Фырканье на заднем плане было мне хорошо знакомо: Зевс учуял меня, но ему придётся подождать.

Черенок вил был не сломан. Что-то разорвало его на две части, отпечатки зубов были хорошо видны.

В конце концов, я всё же снова повернулся к мальчику. Он лежал там, как сломанная кукла, руки и ноги неестественно вывернуты, на бедре через брюки торчала кость. Он был вспорот от таза до грудной кости, рёбра вскрыты.

Брюшная и грудная полости начисто выпотрошены, возможно даже вылизаны. Он лежал посреди большого, тёмного пятна — своей крови. Она была ещё вязкой и липкой, уже холодной, но не замёрзшей.

Глаза отсутствовали так же, как нос и уши. Его камзол был разодран, деревянные пуговицы выскочили из петель, когда его рвали.

— Я ещё никогда не слышал о животном, которое бы раздевало свою жертву, — это был мой голос, только я не осознавал, что высказываю свои мысли вслух. Я огляделся в конюшне. Она была большой, самое большое здание на постоялом дворе, и обычно здесь можно было разместить сорок лошадей. Сегодня их, однако, должно быть было около семидесяти: самые драгоценные животные из коровьего стада, лошади гостей и собственный скот хозяина постоялого двора.

В конюшне имелся двойной сеновал, два открытых уровня, на которые можно было забраться по лестнице. Там наверху что-то зашевелилось, и появилась растрёпанная голова. Я совсем забыл, что часть гостей ночевала здесь. Это была одна из молоденьких женщин из благородной компании путников. Одно мгновение она смотрела на нас в недоумении, потом постепенно разглядела, что освещает свет фонаря и начала кричать. Крик, становящийся всё громче. Он заставил нервничать животных, и от него у меня разболелись зубы. Казалось, он длиться вечность. Я смотрел, как хозяин постоялого двора беспокойно машет руками, но она не прекращала кричать, пока сзади не появилась рука, которая закрыла ей рот и утащила из моего поля зрения.

Над краем сеновала появилась голова отца девчонки и одного из охранников, только частично одетого, но с мечом в руке. Он поспешно спустился по лестнице вниз, спрыгнул на пол недалеко от нас и подошёл, чтобы остановиться перед трупом паренька.

— Хорошее свинство, — сказал он, сунул руку под куртку и вытащил блок жевательного табака. Он рассеянно предложил его нам, Лии тоже, которая, как и все мы, покачала головой. Он откусил кусок, спокойно пожевал, потом склонился к конюху и надавил на щёку мёртвого парня. Кожа поддалась натиску пальца.

— Ещё недолго мёртв.

Он огляделся в конюшне, взглянул наверх, где за нами наблюдала остальная семья, потом снова на нас.

— Вы ничего не слышали? — задала Лия вопрос, который крутился у меня на языке.

— Сегодня утром животные были неспокойными. Я уже собирался спуститься вниз и лично подоить чёртовых коров. Было бы не плохо, иметь тёплое молоко к завтраку.

Но больше я ничего не заметил.

— Вы стояли на страже? — был мой вопрос.

Погружённый в мысли, он почесал между ног и выплюнул кусок жевательного табака. Его плевок чуть не попал мне на сапог.

— Не в том смысле, о котором думаете вы. Я сам лежал возле лестницы. Мы наложили друг на друга тюки сена, таким образом выстроив помещение… Чтобы добраться до моих господ, кто-то должен был сначала перелезть через меня. Кстати, меня зовут Штернхайм.

— Я Хавальд, это Маэстра де Гиранкур.

— Ваша дочь? — спросил Штернхайм

— Нет, — лаконично ответила Лия. Мы все зачарованно смотрели на то, как её лицо залилось румянцем. — Он мне не отец.

Штернхайм пожал плечами.

— Вкус у всех разный, — он снова посмотрел на мёртвого конюха, потом поднял взгляд к лицам наверху.

— Это вызовет проблемы. Он потребует, чтобы для него освободили комнату.

— У меня больше нет свободных комнат, — напомнил ему хозяин постоялого двора. Штернхайм снова пожал плечами. — Вообще-то, по большей части он благоразумен, но иногда…, — он сделал отличительный жест рукой возле своего виска. — Это будет напряжённый день.

— И вы действительно ничего не слышали? — переспросила Лия. — Ничего?

— Ничего похожего на то, что должен был бы услышать, — он посмотрел на мёртвого парня. — Он не выглядит так, будто умер тихо.

— И вас это не беспокоит? — спросила Лия.

— Меня? — снова пожатие плеч. — Если он приблизится ко мне, то получит сталь в живот, а значит тема для меня закрыта. Мне только интересно, где эта тварь спряталась.

Я взирал на него, пока он не посмотрел мне в глаза.

— Это, друг мой, очень хороший вопрос, не находите?

7. Бестия

— Что мне делать? — тихо спросил хозяин постоялого двора.

Я посмотрел на него.

— Позаботьтесь о животных.