Чтение онлайн

– Плесни и мне чуток, Ларкс, - сказал полковник, идя траншеей.

Ларкин в свои пятьдесят лет был тощим, жилистым мужчиной с нездоровой бледностью, тремя серебряными серьгами в левом ухе и пурпурно-синей спиральной змеевидной татуировкой на впалой правой щеке. Он протянул помятую жестяную кружку. В его окруженных морщинами глазах отражались слабость, усталость и страх.

– Думаешь, этим утром? Этим?

Корбек поджал губы, наслаждаясь теплотой кружки в огромной лапе.

– Кто знает… - его голос стих.

Высоко в оранжевой тропосфере прогудела пара Имперских истребителей, и, пролетев над позициями, продолжила путь на север, оставляя за собой клубящийся след. На горизонте вспух клуб дыма, поднявшийся от рабочих храмов Адептус Механикус - огромных соборов промышленности, теперь пылавших изнутри. Секунду спустя, сухой ветер принес с собой грохот взрывов.

Корбек понаблюдал за улетающими истребителями и отхлебнул напиток. Он был невыносимо отвратительным.

– Хорошая штука, - пробормотал он Ларкину.

В километре от них, в зигзагообразной траншее рядовой Фульке бодро сходил с ума. Майор Роун, второй полковой офицер, проснулся от близкой лазганной стрельбы, чьи фосфоресцирующие выстрелы попадали в мешки заграждения и грязь.

Роун скатился с тесной койки, когда около него оступился его адъютант Фейгор. Вокруг звучали крики и проклятия.

Фульке видел грызунов, вездесущих грызунов, набросившихся на его паек, вгрызающихся в пластиковые слои клацающими ящеричными ртами. Пока Роун ощупью пробирался по траншее, мимо него шмыгали длинноногие зверьки, их вшивые шкуры блестели от грязи. Фульке, ругаясь на пределе надтреснутого голоса, стрелял из поставленного в автоматический режим лазгана туда, где находился вход в его укрытие.

Фейгор добрался туда первым, и попытался отобрать оружие у кричавшего солдата. Фульке замахнулся и разбил адъютанту нос, его сапоги респлескивали серую жижу. Роун проскользнул мимо Фейгора, и ударом в челюсть вырубил Фульке. Хрустнула кость, и рядовой со стоном повалился в дренажный водосток.

– Собери расстрельную команду, - бесцеремонно бросил Роун окровавленному Фейгору, и начал пробираться к своему блиндажу.

Рядовой Брагг плелся к койке. Здоровяк, бесспорно наибольший из Призраков, был миролюбивым и простодушным человеком. Из-за ужасного прицеливания его прозвали «Еще Раз» Браггом. Он ходил в карауле всю ночь, и теперь просто не имел сил сопротивляться манящему зову кровати. На повороте к блиндажу он врезался в молодого рядового Каффрана и сбил юношу с ног. Брагг поднял его, но из-за усталости даже не извинился.

– Все нормально, Еще Раз, - сказал Каффран. – Иди спать.

Брагг поплелся дальше. Через два шага он уже забыл о происшествии. В голове осталось смутное воспоминание о том, что ему следовало извиниться перед хорошим другом. Он очень устал.

Каффран проскользнул к щели командного блиндажа, располагавшимся рядом с третьей связной траншей. На двери висели толстая полифибриловая ширма и слои противохимических занавесей. Он дважды постучал по стене, а затем откинул тяжелые занавеси и вошел внутрь.

Офицерский блиндаж был глубоким, в него вела только алюминиевая лестница, привинченная к стене. Натриевые горелки давали морозно белый свет. Пол из дощатого настила был сделан на славу, и здесь даже присутствовали следы цивилизации, такие как полки, книги, карты и аромат приличного кофеина.

Скользнув в командное убежище, Каффран первым делом заметил Брина Мило, их шестнадцатилетний полковой «талисман», который присоединился к Призракам при Основании. Комиссар лично спас Мило из их полыхавшего мира, и позже тот стал полковым музыкантом и адъютантом старшего офицера. Каффран не любил подолгу находиться возле мальчика. Что-то в его молодости и блеске глаз напоминало ему об их утерянном мире. Ирония была в том, что хотя их и разделял всего лишь год или два, но на Танисе они вряд ли бы подружились.

Мило раскладывал завтрак на маленьком походном столике. Аромат стоял восхитительный: яичница с ветчиной и немного поджареного хлеба. Каффран позавидовал комиссару, его положению и роскоши, в которой тот жил.

– Комиссар хорошо поспал? – спросил Каффран.

– Он вообще не спал, - ответил Мило. – Всю ночь просматривал данные разведки орбитального наблюдения.

Каффран замялся, стоя на лестничной площадке и сжимая в руках запечатанную сумку со сводками. Он был молод, и, как для танисца, невысокого роста. У него были коротко стриженные черные волосы и синяя татуировка дракона на виске.

– Заходи, присаживайся.

Сначала Каффран подумал, что это сказал Мило. Но это был комиссар. Бледный и усталый Ибрам Гаунт появился из задней комнаты блиндажа. На нем были форменные брюки и свежая нижняя рубашка с надетыми подтяжками. Он махнул Каффрану, чтобы тот присаживался за походный столик, а сам занял второй табурет. Каффран вновь замялся, а затем сел на указанное место.

Гаунт в свои сорок лет был высоким и крепким мужчиной с худым лицом. Солдат Каффран очень восхищался комиссаром и изучил его предыдущие деяния на Балхауте, во время Официального Начала, службу в Восьмом Гирканском, даже великолепное командование при несчастье на Танисе.

Таким уставшим Гаунта Каффран ещё никогда не видел, но он верил, что этот человек поможет им преодолеть трудности. Если кто-то и мог вытащить Призраков, то только Ибрам Гаунт. Он был редким зверем - политический офицер, которому предоставили командование целым полком и внеочередное звание полковника.

– Простите за то, что прерываю ваш завтрак, комиссар, - сказал Каффран, чувствуя себя неловко за походным столиком и теребя сумку со сводками.

– Вовсе нет, Каффран. Говоря по правде, ты пришел как раз вовремя, чтобы присоединится ко мне. – Каффран вновь замялся, не зная, была ли это шутка.

– Я серьезно, - сказал Гаунт. – Ты выглядишь столь же голодным, как и я. И, уверен, Брин наготовил столько, что вполне хватит на двоих.

Будто по команде, у мальчика в руках появились две керамические тарелки с едой – яичница и жареная ветчина с толстыми ломтями обжаренного хлеба. Какое-то время Каффран смотрел на стоящую перед ним тарелку, тогда как Гаунт наслаждался содержимым своей.

– Давай, ешь. Не каждый день у тебя появляется шанс отведать офицерский паек, - сказал Гаунт, жадно закидывая вилкой в рот куски яичницы.

Каффран нервно взял вилку и начал есть. Это была лучшая его еда за шестьдесят дней. Она напомнила ему о временах, еще до Основания и Утраты, когда он был учеником инженера на деревоперерабатывающих заводах потерянного Танисса, где после последней смены на столы столовой подавали сытный ужин. Спустя некоторое время, он уже поглощал завтрак с таким же удовольствием, как и благосклонно ему улыбавшийся комиссар.

Затем Мило принес кружки с дымящимся густым кофеином, и пришло время говорить о делах.