Чтение онлайн

27 ноября 1095 года в городе Клермон в центральной Франции папа Урбан II встал, чтобы произнести одну из самых зажигательных проповедей в истории. Прежде чем объявить о намерении выступить перед паствой с обращением особой важности, Урбан II целую неделю вел церковный собор, на котором присутствовали двенадцать архиепископов, восемьдесят епископов и другие высокопоставленные представители духовенства. Папа решил произнести проповедь на близлежащем поле, а не с кафедры Клермонского собора, чтобы его смогли услышать все, кто собрался в ожидании выступления.

Окружающая обстановка выглядела очень впечатляюще. Папа со знанием дела выбрал место для проповеди – у подножья цепи потухших вулканов: вершина самого большого из покрытых лавой куполов, Пюи-де-Дом, была хорошо видна на расстоянии примерно семи километров. Когда в этот холодный день он начал свою проповедь, люди обратились в слух, стараясь не упустить ни одного слова понтифика: «Дорогие братья! Я, Урбан, папа римский и с дозволения Господа архипастырь всего мира, явился в этот момент крайней необходимости к вам, слугам Господа в этих краях, как провозвестник Божьего наставления» {1} .

Папа был намерен эффектно призвать к оружию искушенных в военном деле мужчин и обратиться к ним с призывом отправиться к лежащему в тысячах километров от Клермона священному городу Иерусалиму. Его проповедь должна была объяснять и провоцировать, побуждать и вызывать гнев. Этот эффект был достигнут в полной мере. Менее чем через четыре года рыцари с Запада стояли лагерем у стен города, где был распят Иисус Христос, готовые овладеть Иерусалимом во имя Господа. Десятки тысяч мужчин, ответивших на клермонский призыв Урбана, оставили свои дома и пересекли всю Европу, полные решимости освободить Священный город.

«Мы хотим, чтобы вы знали, – сказал папа в своей проповеди в Клермоне, – какое печальное дело привело нас в вашу страну и в чем заключается отчаянное положение, в котором оказались вы и все верующие, из-за которого мы находимся здесь». Урбан сказал, что получил тревожные известия как из Иерусалима, так и из города Константинополя: мусульмане – «инородцы и люди, отвергнутые Господом, вторглись в земли, принадлежащие христианам, разрушая их и грабя местное население». Многие были жестоко убиты; других взяли в плен и увели в рабство {2} .

Папа ярко описал жестокости, творимые на Востоке «персами» – под ними он подразумевал турок. «Они разрушают алтари, предварительно пачкая их нечистотами, делают христианам обрезание и льют полученную кровь на алтари и в крестильные сосуды. Когда они хотят умертвить кого-нибудь особенно мучительно, то делают ему надрез в пупке, вытаскивают кишку, привязывают ее к палке, которую вращают до тех пор, пока через низ живота не вывалятся все внутренности и человек не упадет замертво на землю. Они привязывают людей к столбам и расстреливают их из луков, а на других нападают, вытягивают им шеи, и выхватывают свои мечи, чтобы посмотреть, смогут ли они отсечь им голову одним ударом. А что я могу сказать об их ужасном обращении с женщинами? Об этом лучше умолчать, чем говорить подробно» {3} .

Урбан собирался не объяснять толпе происходящее на Святой земле, а возбудить ее: «Это не я, а Господь призывает вас как глашатаев Христа обратиться к мужчинам всех сословий, рыцарям и пешим воинам, богатым и бедным, призвать их поторопиться, чтобы изгнать эту подлую породу с наших земель и успеть помочь христианскому населению» {4} .

Европейское рыцарство должно было подняться и, превратившись в Христово воинство, как можно быстрее поспешить на защиту восточных христиан. Рыцарям следовало собраться в одно войско и идти на Иерусалим, по пути изгоняя турок. «Можете ли вы подумать о том, как хорошо погибнуть за Иисуса Христа в городе, где он умер за нас» {5} . «Господь благословил рыцарей Европы, дав им способности к ратному делу, огромное мужество и силу», – говорил он. Пришло время, как сказал Урбан, применить эту силу и отомстить за страдания христиан на Востоке, вернув Гроб Господень в руки верующих {6} .

Различные описания того, как Урбан говорил в Клермоне, почти не оставляют сомнений в том, что его проповедь представляла собой шедевр ораторского искусства. Его призывы были внимательно выверены, примеры творимых турками жестокостей – тщательно отобраны {7} . Он также рассказал о наградах, ожидающих тех, кто возьмет в руки оружие: любой, кто отправится в опасное путешествие на Восток, получит вечное благословление. Все с воодушевлением отнеслись к этому предложению. Жуликов и воров призвали стать «воинами Христа», а тех, кто прежде воевал против своих братьев и родичей, – объединить усилия и сражаться с варварами на законных основаниях. «Все, кто присоединится к походу, влекомые верой, а не любовью к деньгам или славой, получат отпущение грехов», – заверял Урбан. Это был, по словам одного из очевидцев, «новый путь к спасению души» {8} .

Толпа восторженно реагировала на проповедь папы. Отовсюду неслись крики: «Deus vult! Deus vult! Deus vult!» – «Так хочет Бог! Так хочет Бог! Так хочет Бог!» Люди внимательно вслушивались в слова Урбана. «Пусть этот призыв будет вашим боевым кличем – ведь он исходит от Бога. Когда вы сомкнете ряды перед атакой на врага, пусть этот клич, ниспосланный Богом, раздается из каждой глотки: "Так хочет Бог! Так хочет Бог!"» {9} .

Большинство тех, кто слушал проповедь папы, были охвачены энтузиазмом и поспешили домой, чтобы начать приготовления к походу. Представители духовенства разъехались, чтобы оповестить как можно больше людей, а сам папа Урбан II взвалил на себя тяжелую ношу. Он колесил по стране, продвигая идею похода и передавая послания с призывами присоединиться к нему в районы, на посещение которых у него не было времени. Вскоре вся Франция была охвачена лихорадочной подготовкой к Крестовому походу. Самые влиятельные дворяне и рыцари спешили присоединиться к нему. Например, Раймонд Сен-Жильский, граф Тулузский, входивший в число богатейших и могущественнейших людей Европы, дал свое согласие участвовать в нем, так же поступил и герцог Лотарингский Готфрид. Он был так воодушевлен, что перед тем, как пуститься в путь, велел вычеканить монеты с надписью «GODEFRIDUS IEROSOLIMITANUS» (Готфрид – иерусалимский паломник) {10} . Новости об экспедиции к Иерусалиму разлетались повсюду c лихорадочной быстротой {11} . Подготовка к Первому крестовому походу шла очень активно.

Через четыре года, в начале 1099 года, измотанное и потрепанное, но по-прежнему очень решительно настроенное войско рыцарей заняло позиции у стен Иерусалима. Все было готово для штурма и освобождения Священного города христианского мира от мусульман. Были построены и подготовлены к бою осадные машины, вознесены молитвы. Рыцари вплотную подошли к одной из самых удивительных побед в истории.

Амбициозность Первого крестового похода частично проистекала из масштаба предприятия. В прошлом армии преодолевали огромные расстояния и бросали вызов судьбе, чтобы разгромить противника и завоевать его страну. Кампании, которыми руководили такие выдающиеся военачальники Античности, как Александр Македонский, Юлий Цезарь и Велизарий, продемонстрировали, какие огромные территории могут завоевать дисциплинированные солдаты под умелым командованием. Крестовый поход отличался от них тем, что западная армия была не армией-завоевательницей, а армией-освободительницей. В Клермоне папа Урбан II не призывал европейское рыцарство к захвату городов и стран во время похода на Восток и получению выгод от использования их ресурсов; напротив, цель заключалась в освобождении Иерусалима – и церквей на Востоке – от притеснений со стороны так называемых язычников {12} .

Однако на деле все оказалось совсем не просто. Поход протяженностью в тысячи километров принес чудовищные страдания и трудности, потребовал многочисленных жертв и беспримерной самоотверженности. Из 70 000–80 000 воинов Христа, откликнувшихся на призыв папы, стен Иерусалима достигло не более трети. Посланник Урбана II, сопровождавший главных предводителей Крестового похода и написавший в Рим осенью 1099 года, допустил, что соотношение выживших и погибших в боях и от болезней еще хуже – по его оценке, стены Иерусалима увидели менее десяти процентов от тех, кто присоединился к походу в самом его начале {13} .

Например, Понтий Райнауд и его брат Пейре, «самые благородные дворяне», были убиты грабителями, пройдя из Прованса через северную Италию до побережья Далмации. Они не успели преодолеть даже половину пути до Иерусалима. Вальтер из Вервы (населенный пункт в современной Италии) прошел намного дальше. Но однажды он отправился с группой рыцарей на поиски продовольствия в районе Сидона (город Сайда в современном Ливане) и не вернулся. Наверное, он попал в засаду и был убит. Может быть, его взяли в плен и отправили в рабство куда-нибудь в самую глубь мусульманского мира. Больше о нем никто никогда не слышал. А может быть и так, что его конец был более прозаическим: один неверный шаг тяжело нагруженной лошади в горной местности мог иметь фатальные последствия {14} .