Чтение онлайн

– Вот это да-а-а! – Восторженно протянула девочка. – А почему она называется «голубиная»?

– Есть разные версии. По одной – голубь считается символом святого духа, отсюда название Голубиная книга, то есть исключительная книга, несущая духовные знания. Я же считаю, что «голубиная» значит «глубинная» книга, что говорит о глубинной вселенской мудрости и тайнах бытия, которые в ней заключены. Раньше души людей были чище и каждый имел возможность черпать знания из книги. Книгу пели на Руси калики перехожие.

– Кто-о-о? – Удивлённо спросила Василиса, хихикнув.

– Калики – это вовсе не калеки, – продолжил Владимир Григорьевич. – Слово «калика» означает дорожный сапог. Так называли странников, рассказывающих былины и духовные сказания. Это были сильные, хорошо вооружённые, совсем не бедные, статные мужи. Они несли истину по всем землям Руси. Но со временем появилась необходимость скрыть настоящую Голубиную книгу от людских глаз до определённого времени, так как есть в ней знания, которые в руках человека с тёмной душой могут причинить вред всему мирозданию. Сказано – сделано! Была распространена информация, что книга утеряна вместе со всей вековой мудростью, сохранился только «Голубиный стих», который, к слову, не имеет ничего общего с истинным текстом сакральной книги, он, кстати, гуляет по просторам интернета. Текст в нём незамысловатый и использовать его во вред нельзя. То есть на глазах у всех, как это обычно и бывает, произошла подмена понятий: Голубиной книгой стали называть общедоступный стих. Настоящая же реликвия с особой внимательностью и трепетом была переписана из гигантской в удобный привычный книжный формат. Мой род был назначен Хранителями книги, мы уже много веков передаём её от отца к сыну, меняя только обложку, чтобы она не привлекала лишнего внимания.

– Так что? Это она пропала? Эта книга? – Схватилась за голову девочка.

– Она… – покачал седой головой Владимир Григорьевич, опустив свои наполненные добротой и печалью глаза.

– А вы получается и есть тот самый Хранитель? Я думала, вы простой библиотекарь.

– Тот самый… горе-Хранитель, что не смог сохранить…

Василиса никогда не видела библиотекаря таким грустным. Его запоминающаяся внешность ассоциировалась у девочки с праздником. Очень уж он напоминал Деда Мороза, которого она с нетерпением ждала на Новый год с подарками и заранее разучивала стихи.

– Да почему она вообще в библиотеке оказалась то? Мне кажется, такие ценные вещи должны храниться в тайниках, ну или в банковской ячейке.

– Да это я, дурень, когда в России начались 90-е, тебя, наверно, тогда ещё и в планах не было, – Владимир Григорьевич первый раз за весь разговор слегка улыбнулся, – воры обчищали квартиры одну за другой, выносили всё, и ни о каких ячейках речи быть не могло, потому что банки лопались, как мыльные пузыри. Тогда я принял решение, что самым надёжным способом сберечь книгу будет принести её в детскую библиотеку. Сам устроился сюда работать, а книгу разместил в секции редких изданий, которые не подлежат выдаче читателю. Обложка у неё неприметная, тридцать лет всё было отлично, и надо же было такому произойти, – Хранитель покачал седой головой, не веря в случившееся.

– Но кому она могла понадобиться? – Возмутилась Вася. – Так, надо вызывать полицию! – Решительно произнесла девочка, помолчав.

– Заявление то я написал, только искать книгу никто не будет.

– Это еще почему? Это же историческая ценность!

– Да потому, что её не украл никто, а как бы взял почитать и состава преступления правоохранительные органы тут не видят. Моё заявление в ход пустят только через месяц, если книгу не вернут. Да только это уже поздно будет. По общепринятым меркам это издание не несёт никакой ценности, там даже страницы на первый взгляд пустые, напоминают старенький блокнот.

– Ну так вы им расскажете, что это «Голубиная книга», а вы её Хранитель.

– Они меня даже слушать не станут, – ухмыльнулся Владимир Григорьевич, – это в лучшем случае.

– А в худшем что?

– А в худшем – в психиатрическую лечебницу сдадут, а оттуда я вообще мало чем буду полезен.

– Но я же вам верю! – Воскликнула малышка.

– Ты, любушка, ребёнок с большой и светлой душой. У детей глаза на мир широко открыты и не зашорены завистью, обидами, алчностью, соперничеством, властью и другими гнусными тёмными вещами, которых стало так много в нашей жизни. Вы способны больше услышать, увидеть и понять. С возрастом этот навык теряется и лишь немногие способны пронести сквозь время светлую душу и чистое сердце. Общество обычно называет таких людей странными, а иногда даже дурочками.

– А если по читательскому билету посмотреть, кто книгу взял и самим найти?

– Любушка, да посмотрел я уже. Книгу взял студент. Коллега моя говорит, что с ним был мужчина лет пятидесяти. Дозвониться по указанному номеру у меня не получается, трубку никто не поднимает и не поднимет, я уверен.

– Так! Я поняла! Я обязательно что-нибудь придумаю и помогу вам! – выпалила Вася, вскочила и убежала, забыв про материалы о «Гонке жизни», за которыми приходила. «Там уже все спасены, а тут ещё предстоит помочь Хранителю, и может быть спасти мир», – рассудила про себя малышка.

– Василиса, стой, – только и успел прокричать ей в след Владимир Григорьевич, но шустрой девочки и след простыл. – Зачем, старый, рассказал, сейчас ещё учудит чего, маленькая она ещё, беззащитная. Эх, и номера телефона у меня её нет… – ругал себя старик, затем поднялся и пошёл мыть чашки.

Всю дорогу до дома Вася перебирала в голове, кому она может доверить эту тайну, кто ей поверит и поможет. Сложность заключалась в том, чтобы «поверит» и «поможет» объединились в одном человеке, потому что поверить могли только её сверстники, а оказать реальную помощь – взрослый человек.

Забежав домой, Вася быстро помыла руки и направилась на кухню, там стоял невероятный запах свежей выпечки, чуть-чуть сладковатый с нотами ванили и корицы. В центре стола на праздничном блюде красовался пирог со сгущёнкой, который, по всей видимости, испекла бабушка перед сменой.

Ольга Петровна работала сутки через двое, поэтому Василиса была очень самостоятельной девочкой. С нескрываемым удовольствием отрезав кусок побольше, она устроилась на диване, закинув на него ноги, такие вольности можно было позволить себе, только в отсутствии бабушки.

Вася открыла рот, чтобы насладиться вкусом любимой с детства выпечки, и её осенило:

– Женька! – Воскликнула она. – Каюр с зоофермы! Он точно поверит! —Вася сразу приметила, как каюр был похож на папу, а папа всегда верил всему, что рассказывал Владимир Григорьевич и часто говорил: «Слушай, Васенька, его внимательно, в этом седом дедушке собрана вся мудрость русского народа», – как будто что-то знал. —В помощи Женька мне тоже не должен отказать, – рассуждала вслух девочка, – если что Бьёрн подсобит уговорить, вместе с Лохматым, мы его точно уболтаем. Вот только как мне до них добраться?.. – Она спешно вбила в интернете название зоофермы и нашла адрес, после, в считанные секунды, построила маршрут городским транспортом: на метро до Савёловского вокзала, потом несколько остановок на электричке, там пару остановок на автобусе и на месте. – Ну-у-у… в принципе, не далеко. – протянула Вася. – Проездной у меня есть, бабушка на смене, а до вечера я вернуться успею, – малышка доела пирог, нацепила куртку, прихватила шапку с варежками и, довольная своим гениальным планом, побежала его реализовывать.

Дорога заняла около двух часов. Всё прошло, как по маслу, только бдительная сотрудница метрополитена поинтересовалась возрастом Василисы и спросила, куда она направляется. Малышка не растерялась и вежливо ответила, что ей уже исполнилось двенадцать лет, а едет она на дополнительные занятия по музыке, хотя неправдой было и то и другое. Вася не любила врать, но иногда ей приходилось разговаривать со взрослыми на их языке, потому что в правду они бы всё равно не поверили.

Когда Вася добралась до фермы, на улице стемнело. Девочка взглянула на телефон, на экране загорелось время 18:05, было еще не поздно, но ноябрьское солнце пряталось рано, как будто уходило в спячку и отказывалось светить в такой холод. На ферме малышка быстро нашла Женьку. Он, как всегда, был на Хаски-острове и занимался подготовкой нарт к сезону катания, рядом с ним крутился Бьёрн. Остальные собаки были заняты своими делами: кто-то грыз палку, кто-то спал, а кто-то пытался поймать забежавшую случайно мышь.