Чтение онлайн

— Расценивай как форму «гепатита-ч».

— Почему «ч»?

— Потому что черный.

Докурив, мы зашли обратно в участок. Анатолий провел небольшую экскурсию. В полиции Новогреховска служат всего пятьдесят человек, двадцать из которых расположились здесь, в главном участке. Остальные разбросаны по опорным пунктам. В подвале здания находится некое подобие тюрьмы — четыре камеры с решеткой, для особо буйных товарищей. На первом этаже расположилась раздевалка и пункт выдачи оружия: дубинки и пистолеты, стреляющие резиновыми шариками. Десять кабинетов занимали всю оставшуюся площадь здания. Как пояснил Анатолий, на весь город всего два следователя, сидящих в отдельном кабинете. Остальные сотрудники исполняют исключительно роль патрульно-постовой службы. В основном работы как таковой нет, бывают редкие случаи растаскивания по домам слегка «перебравших», да и только. Тюрьмы в городе нет, за тяжкие преступления следует не менее тяжкое наказание. Мой коллега решил даже пошутить, что мне больше подходила бы роль палача. Не согласиться было трудно. Познакомившись с остальными коллегами, за исключением следователей в виду их сильной занятости, я отправился за получением формы. Справившись с этим нехитрым заданием за десять минут и посмотрев на себя в зеркало, я с гордостью отметил, что новая одежда даже очень мне идет.

— Готов служить и защищать, принцесса? — спросил заставший меня за этим занятием Анатолий.

— Да, — ответил я, пообещав себе непременно отомстить за «принцессу».

— Поехали, прокатимся по городу, познакомлю с достопримечательностями.

Прогрев машину, вполне прилично выглядевшую иномарку конца двухтысячных, мы двинулись в путь. Мне, как жителю мегаполиса, было непривычно видеть чистые улицы без кучи ненужного мусора в виде рекламы. Анатолий принялся комментировать каждое место, хоть сколько то отличающееся от стандартного жилого дома.

— У вас здесь есть свое телевидение? — спросил я.

— Зачем оно нужно? — удивился вопросу мой коллега.

— Откуда вы узнаете последние новости?

— Во-первых, отныне ты один из нас, поэтому старайся строить фразы исходя из этого факта. Во-вторых, вся информация поступает на домашний планшет.

— Извини, мне трудно будет к этому привыкнуть, — меня не покидала надежда, что в этом городе я проездом. — Слишком многое произошло за последнее время.

— Постарайся как можно быстрее «влиться» в новую жизнь, — сказал Анатолий, — проще станет, поверь.

— Сам-то как здесь оказался? — меня заинтересовала его история, вроде хороший парень.

— Действительно хочешь узнать?

— Не хотел бы — не спрашивал.

— Ладно, так и быть, — он остановил машину возле дома с вывеской «столовая». — Сейчас, только прихвачу несколько бутербродов.

Вернувшись, он протянул мне два бутерброда с колбасой и чашку кофе. Весьма недурного на вкус.

— Два года назад я пересек черту, — он принялся говорить во время еды, так что не каждое слово было мне понятно с первого раза. — Глупейшая ситуация: мой «индикатор» подходил к критической отметке, до зарплаты оставалась неделя. Мне не хватало буквально тысяч пятнадцать чтобы «обнулиться». Я решил, что неделю как-нибудь да проживу без греха. Но звонок друга, от которого ушла жена, привел меня прямиком в бар. Правильно говорят — алкоголь до добра не доводит. Бокалы пива сменяли друг друга с ужасающей скоростью. В итоге я проснулся с жуткой головной болью в какой-то захудалой сауне в обнимку с неизвестной мне девушкой. «Наплел» я ей походу много чего интересного, «ложь» порядочно так заплыла. Еще и прелюбодействе… В общем, через месяц я уже был тут.

— Сожалеешь? — у Анатолия ситуация действительно получилась глупая.

— Сам-то как думаешь? — он прислонил голову к окну и посмотрел на небо. — Каждый гребанный день, Марк, я сожалею об этом. Стоило мне сдать замеры, как меня тут же уволили с работы, найдя тысячу причин. Друзья от меня не отвернулись, нет. Просто в их глазах я стал каким-то «прокаженным» что ли? Родителей у меня нет, поэтому бросить все и уехать строить новый дом не показалось такой уж плохой идей.

— Нас таких много.

— Стыдно признаться, но именно эта мысль и греет, — сказал напарник. — Если в котел, так с песней и всем вместе. Прожить бы только эту жизнь достойно и отсрочить момент смерти.

— Немного эгоистично, ты не находишь?

— Эгоистично было превратить нашу жизнь в сплошное испытание и наказывать тех, кто не справился с заданием. Неужели ты относишься к этому по-другому?

— Я считаю, что люди сами виноваты в своих проблемах. Мы видели перед собой лишь пряник, забыв о кнуте. Радуюсь ли я тому, что записан на групповой сеанс «спа-процедур»? Нет.

— Почему «нет»?

— Да потому что в этом нет никакого смысла! Немудрено, что Отец покинул этот мир, если находятся люди, которые радуются чужому горю!

— Это камень в мой огород?

— Да причем здесь ты? Это скорее булыжник во всех нас.

— Но ты же сам говоришь, что не рад факту общих неудач? Я слышу явные нотки превозношения себя над остальными.

— Это не означает, что у меня нет других слабостей или я не совершал плохих поступков.

— Мне жаль, что ты попал к нам не по своей воле, Марк.

— Да, мне тоже.

После моей последней фразы мы целый час патрулировали город в абсолютной тишине, каждый был погружен в свои мысли. Жаль моего коллегу — стечение обстоятельств привело его к провалу главного жизненного испытания. С другой стороны, он сам виноват, раз поддался своей слабости. Все больше я начинаю склоняться ко мнению несправедливости правил игры. Могу понять еще, что Врата не пропустят убийц, но мелкие прегрешения, пускай и длиной во всю жизнь? Или это не правильно, когда человек начинает оспаривать правила, данные нам творцом?

— Расскажи мне о Кирилле Сергеевиче, чем он провинился, раз попал в этот город?

— Этот старик, наверное, единственный человек во всем «Новогреховске», который добровольно пересек черту.

— Поподробнее если можно.

— Можно, это не тайна, он сам рассказал однажды свою историю. Кирилл Сергеевич в прошлой жизни служил в органах, был каким-то там высоким начальником в Питере. Из родных у него остался только единственный сын, которого однажды, так же как и тебя, насильственно «обнулили». Крест на карьере старика поставили сразу же. Потом сыну пришло предложение отправиться в Новогреховск, о чем он и поведал своему отцу в прощальном письме. Вернее даже не так, сын поведал общую суть, но не конкретизировал. Будучи далеко не дураком, Кирилл Сергеевич быстро свел концы с концами — за несколько дней «добил» свой «индикатор» до момента, когда обратной дороги уже нет. Метод выбрал банальный — ложь и воровство. Получил предложение, и первым же рейсом отправился в «Новогреховск».

— Подожди, то есть он добровольно перекрыл себе дорогу в Рай? — никогда не слышал похожей истории.

— Получается что так.

— Но зачем? Чтобы быть вместе с сыном?

— Как бы ты поступил на его месте? — Анатолий задал вопрос, который заставил меня задуматься. — Когда тебя ничто больше не держит в старом доме, и ты точно знаешь, что после смерти ты не встретишь свое дитя?

— Так же, наверное…

— Вот и я о том же, — он на секунду замолчал. — Сильна отцовская любовь.

— Теперь они живут вместе?

— Нет, к сожалению… Его сын умер спустя год, как приехал в город, из-за рака. Кирилл Сергеевич сначала хотел наложить на себя руки, но после разговора с Виктором загорелся идеей обустройства «Новогреховска», так он стал начальником полиции.

— Виктор, это который Мраков?

— Да, он самый.

— И как часто он бывает здесь, в городе? Или вообще живет постоянно?

— Он очень занятой человек, сейчас занимается обустройством мексиканского аналога «Новогреховска», но периодически навещает и нас. Завтра прилетает на несколько дней, будет собрание города на центральной площади.