Чтение онлайн

А еще он пару раз хвастался тому, что у него в деревне у единственного есть телефон. Мол, раньше так быстро не смогли бы прибыть на помощь.

К тому моменту, когда солнце окончательно выползло из-за горизонта, кузов «Егеря» был забит под завязку. Мы с Петровичем сидели на поваленном стволе у кромки леса, глядя на течение реки. Игоша дремал в кабине «Егеря», свернувшись калачиком на заднем сиденье. Утренний воздух был свеж и пах хвоей, где-то вдали перекликались птицы.

Я достал из кармана кулон с клыком и положил его на ладонь. Пару секунд я смотрел на него, размышляя о том, что клык идеально подошел бы для Ритуала Воскрешения в качестве одного из компонентов.

Улыбнувшись, я протянул кулон Петровичу.

— Он ведь вам нужен, да? — подняв на меня глаза, медленно спросил старик.

Он смотрел тяжелым взглядом, но я легко выдержал его взгляд и ответил:

— Да.

— В качестве приманок на охоте? — чуть нахмурился Петрович.

Я отрицательно покачал головой:

— Для помощи кое-кому крайне важному для меня.

Петрович долго молчал. Его пальцы машинально поглаживали приклад «Слонобоя», лежавшего рядом. Я видел, как он борется с собой, но руку к кулону не протягивает.

— Знаете, Антон Игоревич, — наконец заговорил он, — я ведь этот клык двадцать лет ношу. Жена покойная все ругалась, мол, сними ты эту страхолюдину. А я все не снимал — думал, пока он на мне, я еще тот Мишка Пирогов, который генерала из-под твари вытащил.

— Я не давлю на тебя, старый, — сказал я. — Решение за тобой.

— Но вы правы были тогда! Из-за него ко мне монстры и липнут, сколько раз чуть не погиб, и все из-за этой цацки. Знаете, вы мне за эти дни больше сделали, чем иные за всю жизнь. Патроны вон наклепали, омоложением занялись. Игошку, смотрю, тоже от проклятия лечите, хоть он вам и не родня.

Он замолчал, и я чувствовал, что он собирается с духом, чтобы сделать какой-то важный шаг.

— У меня внучка есть, — тихо сказал Петрович. — Машенька, двенадцать лет ей. Дочка моя, Светка, в Иваново живет, замуж вышла неудачно, муж пьет. А у Машеньки… — сказал он, сглотнув. — Со зрением беда. Не просто близорукость, хуже все гораздо. Врачи говорят, операцию раньше восемнадцати делать нельзя. Но в ее случае и после восемнадцати не факт, что поможет. Какая-то редкая хворь, я название и не выговорю.

Старик замолчал, уставившись куда-то вдаль. Его руки, только что уверенно сжимавшие оружие, немного дрожали.

— Я каждый месяц деньги отправляю. Светка говорит, Машенька уже смирилась. Представляете? Двенадцать лет, а уже смирилась, что никогда не увидит мир нормально… Знаете, Антон Игоревич… Если вы моей внучке с глазами поможете, я вам буду служить хоть до конца жизни. Без всяких испытательных сроков! Слышите? А клык забирайте — теперь он ваш.

— Обещать не буду, — сухо ответил я, сжав кулон в руке. — Мне нужно сначала осмотреть девочку и понять природу болезни. Но будь уверен, я приложу все усилия, чтобы исцелить ее.

Петрович сжал губы в нитку и кивнул с надеждой в глазах.

— Ладно, собираемся, старый, — сказал я, поднимаясь. — Заедем в деревню за трофеями, и пора в город.

Мы уже миновали Белкино и начали выезжать на главную дорогу, когда сзади раздался рев квадроцикла. Через боковое зеркало я увидел знакомую фигуру десятника, который нагонял нас, отчаянно размахивая рукой.

— Тормози, — сказал я Петровичу.

«Егерь» остановился и, сместившись на обочину, поднял облако пыли. Десятник через траву подкатил к моему окну и заглушил двигатель квадроцикла.

На лице мужчины сияла широкая улыбка, которая удивительным образом сочеталась со свежим шрамом на щеке. Точно помню, что этого шрама у него не было в момент нашего знакомства.

— Вы куда это собрались, господин Северский? — крикнул он, покачав головой с притворным укором. — Его сиятельство вас с самого утра ждет! Уже три раза спрашивал, не вернулись ли охотники.

Говорит так, будто время уже обед. Но на деле еще как раз утро…

— Заехали бы, да торопимся, — ответил я. — Дела в городе срочные.

— Дела подождут! — десятник огорченно всплеснул руками. — Его сиятельство лично желает вас видеть. После всего, что вы сделали…

Он уже доставал из кармана телефон. Не дожидаясь моего ответа, десятник слез с квадроцикла, отошел в сторону и заговорил в трубку. Я слышал обрывки фраз: «…да, нашел их на выезде… говорят, спешат… слушаюсь, ваше сиятельство».

Да уж… А ведь я в самом деле думал заехать за наградой позже. Хотел вернуться домой к Петровичу поскорее и прикинуть, где еще можно поискать летающих тварей. Вдруг в этом их волшебном интернете что-то дельное появилось? Чувствую ведь, что нужно продолжать искать.

Десятник вернулся с еще более широкой улыбкой.

— Его сиятельство приглашает вас хотя бы на совместный завтрак. Уверяю вас, это не займет больше часа.

Я задумчиво посмотрел на себя и своих спутников. Мы с Петровичев на пару были покрыты засохшей кровью монстров, грязью и сосновыми иголками. Игоша тоже выглядел не сильно лучше. Рукав моего костюма был порван, на щеке Петровича красовалась длинная царапина.

— А ничего, что мы выглядим не слишком презентабельно? — усмехнулся я.

Десятник окинул нас оценивающим взглядом и хмыкнул:

— Кровь врагов — лучшее украшение, господин Северский. Поверьте, его сиятельство это оценит.

Вблизи основные владения виконта Прудникова впечатляли куда больше — вдоль дорог тянулись ухоженные каменные дома, виднелись силосные башни, коровники, длинные здания маслобоен.

Сама усадьба располагалась на возвышенности в центре владений. Это был здоровенный четырехэтажный особняк из светлого камня с колоннами, с широкой террасой и фонтанчиком перед парадным входом. Но главное — с военной точки зрения дом виконта имел грамотное расположение — ведь из него открывался вид на все окрестности.

Нас встретили у ворот, но провели не к парадному входу, а в сад, расположенный на заднем дворе. Среди цветущих роз и аккуратно подстриженных кустов, стояли две беседки. Моих спутников пригласили за стол в одной из них — слуга виконта на наших глазах расставлял там свежие блюда.

Ну а сам виконт Прудников ждал меня в другой. Он оказался полным мужчиной лет пятидесяти с густой черной бородой и внимательными карими глазами. Одет он был без излишеств, но ткань черного костюма демонстрировала качество, которое не купишь на рынке. На безымянном пальце поблескивал родовой перстень с изображением скопы, пикирующей на водную гладь.