Чтение онлайн

Они прошли через арку из ветвящихся растений, и каменистая тропинка повела их все ниже и ниже до видовой площадки, где располагались несколько столиков и открывался панорамный вид на долину. Все трое заказали по десерту. Мокли порекомендовала попробовать кофе. Он, по ее словам, здесь был восхитительный. Но Мокли никто не поддержал – Суоми нравился лишь запах кофе, а Мао был вообще равнодушен и к напитку, и к запаху. Поэтому Суоми ограничилась чаем, и своим заказом вызвала удивление официанта, а Мао, как всегда по утрам, взял свежевыжатый сок из папайи. Он в любом уголке планеты пил свежевыжатые соки – из фруктов, ягод и даже овощей – может, в этом и был секрет его утренней бодрости и свежести.

Во время ланча за обсуждением преимуществ каждого пирожного последовал небольшой обмен колкостями между Мао и Мокли. Предметом пикировки явилась тема пресловутой безопасности. Мао раздражался, что ему приходится полностью подчиняться требованиям сопровождающей их миниатюрной особы и ограничивать свою любознательность рамками, обусловленными криминогенной обстановкой. Мокли поняла, что столкнулась с непростой ситуацией. Ей надо было быть убедительной, не раскрывая фактов, и аргументировать, не затронув мужского самолюбия. Но ей это было не под силу, и поэтому ей пришлось рассказать трагическую историю исчезновения двух ее гостей, произошедшую буквально накануне прилета Суоми и Мао. Двое гостей – отец и сын вопреки настоятельным рекомендациям Мокли отправились на вечернюю прогулку по одному из наиболее безопасных районов Гватемалы-сити. Буквально в течение первого часа они были остановлены группой из трех молодых латиноамериканцев, которые затребовали у них содержимое кошельков. Отец попытался возразить, чем вызвал недовольство местных, и, вероятно, оба получили по пуле. Всего за восемьсот долларов. Тела до сих пор не были найдены. Мао, выслушав, вздохнул, высказал сожаление о случившемся и сдался.

– Ладно, будем следовать вашим инструкциям в этих землях – благо, это не самая большая часть нашего путешествия и дальше нам будет предоставлена полная свобода. Так не будем терять время, – с этими словами он скомкал салфетку, громко отодвинул кресло, встал и направился, как ему показалось, к выходу. Но это была лестница на воздушные террасы. Сюда давно никто не спускался, и камни поросли влажным и скользким мхом. В одно мгновенье Мао соскользнул с первой ступени, и уже во второе мгновенье Мокли была рядом с ним, схватив его за рукав. Ее хватка была крепкой и своевременной, чтобы одновременно предотвратить падение Мао в пропасть и оторвать рукав его светло-лимонного пиджака.

– Отлично сработано, Мокли! Спасибо, не ожидал! Вы действительно на своем месте! – выпалил Мао и продолжал как будто только что начатый светский разговор: – Надо же, а такая хрупкая… но ваша забота была лишней – я намеренно поскользнулся, да и вообще я хорошо группируюсь. Годы разнообразных спортивных тренировок – теннис, кросс кантри, горные лыжи, велосипед, подводная охота, ну и прочее…

– Я сразу поняла, когда увидела вас в аэропорту, что вы в отличной форме. Это мне просто надо было самой размяться – засиделась… в офисе, – подыграла Мокли его самолюбию. – Ну, теперь, я думаю, пора ехать – скоро мы прибудем к одному из священных городов. – И Мокли увлекла Мао за оторванный рукав. – Вы уж извините за пиджак, его можно будет починить вечером.

– Да что вы! Ерунда… Он мне никогда не нравился.

Они стали подниматься к выходу. Суоми тоже поспешила за ними, хотя, как ей показалось, ее отсутствия никто бы не заметил.

«Видимо, это начало либо зарождающейся неприязни, либо чувственной симпатии. В любом случае, уже ясно, кто будет пострадавшим или обделенным…» – подумала Суоми и прибавила шаг.

Они направлялись в древний город, когда-то населенный двадцатью тысячами жителей. Этот город в период правления 13-го правителя (13-го Кролика), после череды печальных событий стал переживать период упадка (738–820 гг. н. э.). Минивэн пересек условную границу Зеленой Земли и теперь двигался по территории Земли Красных Ара. Они пестрели повсюду в ветвях деревьев – яркие, веселые и влюбленные парочки. Водитель довез их до ворот города, дальше они проследовали пешком. Суоми так давно мечтала увидеть и попробовать прочитать надписи на древней лестнице, прочувствовать место священной игры в мяч, найти стелу в честь 13-го Кролика. Внутреннее ощущение страха, сопровождающее ее с начала пути, исчезло, как только они вошли через ворота. У Суоми возникло непреодолимое желание остаться здесь – поставить палатку под деревьями и каждое утро кормить ярких попугаев ара свежими фруктами. Она физически ощутила, что все злые силы, сопровождающие ее с момента приземления, остались у ворот. Им было запрещено появляться в городе, они даже не могли пересечь его границу. Долго ли они будут ждать? И если им станет известно ее намерение здесь остаться, может, они исчезнут в поисках другой жертвы? Никто не мог ей ответить на эти вопросы, и главное – ей некого было спросить.

Вдруг Суоми ощутила на себе пристальный взгляд и обернулась. Это была Мокли. Суоми показалось, что она что-то шепнула ей, похожее на «Позже…». Но это, наверное, просто послышалось. Мао ушел вперед, и они ускорили шаг, чтобы догнать его. Вот Мао показался среди нависающих плотной завесой бромелий. Он поднимался по ступеням иероглифической лестницы, перепрыгивая через ступени, но вовремя осознал значимость каждой из них и замедлил ход. Когда Мокли и Суоми подошли к основанию лестницы, Мао уже спускался с нее. Иероглифы на некоторых ступенях хорошо сохранились, и Мокли стала объяснять значение каждого из них. Один иероглиф мог означать целое словосочетание или даже предложение. Поэтому вся иероглифическая лестница представляла собой открытую книгу. Содержание книги не заинтересовало ни Мао, ни Суоми, так как в основном в ней перечислялись достижения каждого из правителей и события, происходившие в их правление.

На просторной, зеленой, поразительно ровной лужайке располагались стелы, каждая из которых была построена при разных правителях и олицетворяла их могущество и влияние. Самая высокая из стел несколько десятков лет назад сильно накренилась, и по всем законам физики она должна была рухнуть, но этого до сих пор не происходило.

Мокли вскоре привела их к Красному Храму, в котором располагалась гробница очень влиятельной в свое время особы – шамана, что само по себе странно. Во-первых, среди женщин не было шаманов, а во-вторых, в честь женщин практически не возводили храмов. Из глубины храма веяло холодом несмотря на сорокаградусную жару. Мокли предложила пройти дальше, не заходя внутрь, но Мао трудно было остановить, он пригнул голову и скрылся в темной арке. За ним последовали Суоми и Мокли, и, когда они достигли недавно открытой части туннеля, источник естественного света совсем пропал, и им пришлось воспользоваться фонарями. Проход шел с наклоном и вел ко второму ярусу храма, где взгляд выхватывал из темноты части каких-то чудовищных образов, изображенных на стенах в виде световых пятен. Это были маскообразные морды чудовищных животных, лица с оскаленными зубами и звериными клыками. Мокли объяснила, что этот ярус несколько раз пытались восстанавливать, но одни исследователи отказывались, не успев начать работу, другие требовали выплаты высокого гонорара уже на второй же день. Группа ученых в прошлом столетии все же приступила к восстановлению храма, очистила напольные плиты и через несколько дней заявила, что стены и своды достаточно хорошо сохранились и не нуждаются в реставрации. Это было странно, так как высокая влажность не пощадила ни одного камня и даже несведущему дилетанту было ясно, что под слоем мха, пыли и грунта скрываются настоящие сокровища – изображения, оставленные индейцами майя. Другая группа высказала нелепое предположение, что во время восстановительных работ надписи, рисунки и резьба как будто начинают рассыпаться и исчезать. Это заявление было признано не имеющим под собой научной основы, и эта группа ученых лишилась своих сертификатов и впоследствии не была допущена ни к одному объекту, представляющему историческую ценность. С тех пор правительство прекратило финансирование всех реставрационных работ, и большинство майяских городов было закрыто для посещения. А теперь о части из них будто совсем забыли.

Свет фонарика высветил странное рельефное изображение человеческого черепа. Это было красивое правильное лицо – именно лицо, а не череп, как показалось с первого взгляда.

– Кто этот человек? Мужчина или женщина? – поинтересовалась Суоми.

Мокли обернулась, вглядевшись внимательно в слепок на стене, и произнесла шепотом, чтобы не разбудить эхо.

– По черепу это трудно сказать, но судя по его форме – это жертва пластических хирургов того времени. Кстати, эта специальность очень ценилась в древности. В те времена эталоном красоты был вытянутый продолговатый череп яйцевидной формы и птичьи носы. Поэтому новорожденным девочкам надевали металлический обруч на голову и снимали только после полного завершения формирования черепа, а носы оперировали уже в период половой зрелости, если считали, что девочка будет красавицей. Вот и в этом случае мы только и можем заключить, что это дама считалась очень красивой.

– Мокли, но ведь она же действительно красива, особенно разрез глаз и их цвет, – Суоми не могла отвести взгляда от изображения.

– Суоми, что ты застыла перед этим нелепым слепком? У нас еще много интересного впереди. У тебя, кстати, садится батарея в фонаре, – заметил Мао мерцание луча света.

– Этого не может быть, он полностью заряжен. Мне как-то не по себе, такое впечатление, что она наблюдает за нами, – Суоми продолжала внимательно изучать лицо на стене.

Свет ее фонарика действительно стал тусклым и заморгал. Чем слабее было освещение, тем ярче становились краски вокруг. Теперь она увидела не только лицо женщины, но и ее фигуру, облаченную в яркие материи. На шее висел тонкий обруч с медальоном – ярким золотистым опалом, в ушах темнели нефритовые кольца. «Прямо и направо, затем вверх… Будет трудно пролезть… Пробуй… Ты должна… Полный выдох…» – прозвучало то ли в голове у Суоми, то ли где-то снаружи.

– Кто это сказал? – тихо спросила она.

– Суоми, пока последние минуты ты солируешь. Правда, как-то бессвязно и не аргументированно. Какое лицо, какая женщина? Что там – прямо, направо, налево или как-то так? Думаю, тебе пора на свежий воздух, тем более мы и так здесь задержались. А и в самом деле душновато. Да и, честно говоря, жутковато становится. – И Мао повернулся, чтобы пойти обратно. Мокли о чем-то напряженно думала. На ее лице отражалось малейшее движение мысли, как будто они давались ей с большим трудом. Но это было совсем не так.

– Ты помнишь, что ты сейчас произнесла? Теперь твоя очередь вести нас, – наконец решительно произнесла Мокли.

– Куда она нас может привести? Она же не ориентируется даже на открытом пространстве. Тем более она здесь впервые. И вообще, Мокли, вы, по-моему, позабыли о своем назначении. Вы что, не ориентируетесь в этих туннелях? – крикнул Мао из темноты. Он был крайне недоволен, что ему приходится здесь задержаться.

Но Мокли уже двинулась вперед – прямо и направо. Они попали в широкий зал, слабо освещенный с помощью ламп в нишах. В конце зала начиналась лестница – внизу широкая, далее сужающаяся и исчезающая в темноте под сводами. Мао решительно не хотел идти дальше, но пока умалчивал об этом, вероятно, полагая, что следующая часть программы может быть интересней и опасней, а он, как всегда, нуждался в острых ощущениях. Мокли подошла к подножию лестницы, ступеньки поблескивали от влаги. Свет фонарей выхватывал то там, то здесь колонны сталактитов и сталагмитов. Они стали медленно подниматься друг за другом. Мокли шла впереди, Суоми завершала, хотя, конечно, она бы предпочла идти в середине. На самом верху, когда ступени стали настолько узкими, что на них едва можно было устоять, своды зала уже нависали над головой. Из темноты то справа, то слева срывались летучие мыши или лисицы. Мао поинтересовался – часто ли здесь бывают посетители и не было ли нападения крыланов. Мокли задержалась с ответом, но потом призналась, что сама здесь впервые.