Чтение онлайн

— Прочат Андроника, — вздохнул Шувалов, у церковников сейчас шла своя резня за власть и вмешаться в этот процесс было практически невозможно.

Старый патриарх Даниил был лоялен императору с самого начала. Достойный сын церкви, он понимал, что не стоит плодить распри, но были и те, кто не соглашался с этой стратегией. Всё это время они молчали, но как только Даниила не стало, мигом расправили плечи. Возглавил эту партию ни кто иной, как потомственный инквизитор Андроник Ракитин.

За ним шли те, кто хотел привелегий для церкви и ужесточения законов для мирян, большего контроля и вовлечённости сынов божьих во всех сферах жизни. Ведь только благодаря им Бреши могли закрываться, а значит, даже император не смел им указывать как и что делать. По крайней мере, большая часть инквизиторов так думала.

— Что посоветуешь? — они с Шуваловым понимали друг друга с полуслова, Пётр Иванович часто наведывался к Павлу и был своего рода его наставником, пока отец занимался управлением государства.

— Нужен третий независимый кандидат, тот кто устроит обе стороны, кто до этого не запятнал себя.

— Хорошая мысль, — кивнул государь, — есть кто-то конкретный?

— Один невзрачный епископ в Вологде…

— Не тот ли случайно, что с Барятинским махинации свои крутил? — уточнил Павел.

— Серапион, да он самый.

— Помню-помню, кажется, оттуда в этом году рекорд на госзаказ медалей?

— Именно, Ваше Величество.

— Добро, пусть будет «независимый» кандидат, — сделал он ударение на нужном слове и оба поняли, что предстоит кропотливая работа по внедрению своей марионетки.

Связь между убийством Даниила и Барятинским легко была опровергнута местоположением последнего. Он не мог убить патриарха, находясь в это время в Польше.

«Но как он там оказался в один миг? Это же больше тысячи километров, месяц пути при хорошей дороге, а сейчас зима!»

По словам Бенкендорфа, у Андроника и Барятинского были разногласия. Барону не с руки это странное убийство патриарха, ведь тогда его семья подверглась бы опале со стороны инквизиции.

«У него не было никаких причин это делать. Значит, гомункул…»

Среди других созданий в этом мире только он мог пробраться в святая святых и совершить это злодеяние. Церковная защита по зубам лишь теневику высшего уровня, а таких было только два. Никакая жизнь на территории империи не была теперь в полной безопасности, в том числе и императорская — об этом им намекнул бог смерти Обскуриан.

— Сделаем, Ваше Величество, — коротко ответил Шувалов, но никуда не уходил, дожидаясь решения императора по другому, более важному вопросу.

Павел снял с пальца серебряное кольцо инкрустированное сапфиром и положил его на лакированный стол. Драгоценный камень блестел в солнечном свете, пробивавшимся в широкие окна дома.

Когда-то кольцо носил отец и точно также рассматривал во время важных решений. Будучи ещё ребёнком, Павел часто видел, как папа искал в этом наследии предков нужный ответ, словно бездушная вещь могла дать ему знак. Тогда он думал это какая-то особая магия, но сейчас с горечью убедился в обратном.

— Мы не уберём войска, всё будет идти по старому плану.

— Это риск, Ваше Величество, — с сомнением высказался граф.

— Это приказ.

Вологда, в это же время.

Егорка первые три дня перебивался с воды на хлеб, экономя запасы денег. После бегства из усадьбы он боялся туда заявляться, дабы не быть пойманным Ломоносовым. С другом барона явно творилось что-то неладное, к тому же клирик оставался там жить как ни в чём не бывало, поэтому обратно путь заказан.

Бедность для Егорки привычна. Сейчас он заботился только о себе, в то время как в Громовце приходилось думать, как достать еды ещё и для большой семьи. Там с ними всё в порядке, а он как-нибудь сам справится.

Цветок камелии приятно согревал его зимними вечерами, когда он прятался по ночлежкам. Одежду почти сразу пришлось продать и купить новую. Благо у него было с собой ещё пару сотен рублей, скопленных за несколько месяцев и вшитых в подкладку камзола. На них он и жил всё это время, стараясь экономить.

Вологда город большой, легко можно затеряться среди многочисленных приезжих. Купцы, ликвидаторы, мелкая знать и просто путешественники валом валили в этот крайний форпост империи. Именно отсюда начиналась борьба с Брешами и многим, помимо выгоды, было просто интересно посмотреть на страшных тварей.

— Значит, договорились: с вас представление, с нас магарыч, — потирая ладошки, произнёс новый наниматель Егорки, барон мелкого пошиба родом из солнечного Ростова.

Для него всё тут было в диковинку, парнишке едва стукнуло восемнадцать, как он выпрыгнул из родительского гнезда.

— По рукам, Аркадий Павлович, — нарочито вежливо ответил ему матёрый ликвидатор с холодным взглядом.

Таких, как этот дворянчик, он повидал много. Часть из них сгинула в первых же походах, другие, обделываясь и плача, навсегда убегали с северов.

Егорка наблюдал за всем этим со стороны и держал на плече сумку барона. Он отыскал его в одной из таверн, где покупал себе пропитание. Аркадий сорил деньгами и угощал постояльцев. Тогда-то мальчишка и понял, что это может быть его спасением. Беспризорник быстро привлечёт к себе ненужное внимание, а вот слугу дворянина в упор не будут замечать.

Он вызвался стать проводником для молодого господина, чтобы показать тому город. Наглый мальчишка понравился избалованному барону и тот сразу же взял его на работу и не пожалел. За четыре дня они где только не побывали и, наконец, дабы и дальше оставаться под опекой этого человека, Егорка вспомнил про аттракцион для богатеньких сынков: «экскурсии» на Бреши.

Признаться, он даже был рад оказаться подальше от Вологды, потому что нутром чувствовал: Ломоносов где-то рядом рыщет. Он не знал, как это выразить словами, но цветок его словно предупреждал, когда рядом мог оказаться маг света. На мальчика накатывал страх и заставлял резко сменить место пребывания. Сложенный аккуратно в чистую тряпочку, этот артефакт неизменно лежал у него за пазухой и был защищён от холодов.

Также Егор чувствовал, что цветок по чуть-чуть берёт у него ману, чтобы выжить. Ему было не жалко, тем более это творение госпожи Софи. Он испугался, когда увидел её безжизненное тело, но что-то подсказывало ему — она жива и как будто совсем рядом.

— Молодец, парень, — барон потрепал проводника по плечу и в окружении своих телохранителей отправился на обед.

На сборы им дали день, но за барона всё делала его свита и потому он особо не напрягался, предаваясь веселью. Насколько же он отличался от Артёма Борисовича, это не передать словами. Егорка так привык к облику молодого, но мудрого Барятинского, что невольно считал всех остальных, как минимум, похожими на его господина, но это оказалось далеко не так.