Чтение онлайн

Ну а ты что предлагаешь?

Оброк установить. Ну как князья древние делали? Они ж по сути крышевали крестьян, а те, в свою очередь, дань платили – кто едой, кто продуктами своего производства. Вот и у нас бы такое сделать. Хоть не зря парни будут головами рисковать.

Ну а с пенсионерами как быть? Они уж точно не смогут платить 'дань'… так что их бросать на произвол судьбы?

Ну, тут тоже можно найти решение. – Согласно кивнул Бебешко.
– О тех, у кого есть дети – позаботятся эти самые дети, ну а если найдутся у нас совсем одинокие старики – еда и все необходимое в пределах нормы с нас. Возьмем на себя функции социальных служб. А пока нам нужно выполнить функции правоохранительных служб, так что собираем две команды.

7 апреля, Степан Рогов

Стёп! – раздался со стороны калитки звонкий голос Кристинки – двоюродной сестры Степана. – Стёп! Ты где?!

Тут я! – разогнул затекшую спину парень.

Да-а… Жизнь в сельской местности тогда, в городе, казалась менее тяжелой. Тогда как-то все представлялось в более позитивных тонах. А на деле оказалось все более чем печально и приземленно.

Когда пропало электричество, рабочий день резко сократился. От безделья вечером хотелось на стену лезть. Хорошо хоть Степан жил не один – Константин с племянником поселились с ним в одном доме. Благо, места хватало… Да и в одиночку жить было как-то страшновато. Вот по вечерам и сидели во дворе, при свете костра, да песни под гитару, найденную в доме, брынчали. Константин оказался неплохим музыкантом, да и певцом, кстати, тоже. Только репертуар у него был весьма … специфический для преподавателя психологии.

Первая переделанная песня на мотив из советского мультфильма ‘Бременские музыканты’ пошла на ура.

‘Ничего на свете лучше нету. Чем делить друзьям Петрову Све-е-е-ту’ – голосил красивым баритоном Константин, пока Юрка и Степан держались за животы, пытаясь сделать хоть один вдох между приступами неудержимого смеха.

Потом были 'А колбаса – это бывшие лошадки …' и 'На белом кафеле одна лежишь ты в морге у окна'.

В первую ночь, проведенную в поселке, Степан не мог спать – было слишком тихо. Ему, проживающему всю свою сознательную жизнь в городе, пусть и не большом, было ужасно непривычно оттого, что по ночам за окнами не шумят машины. Тишина напрягала. И темнота. Кромешная. Опять-таки в городе как-то светлее – фонари, наружная реклама, всяческие вывески, ситилайты, биллборды и прочая ерунда… а тут темнота, хоть глаз выколи. Степан захотел ночью выйти отлить, так еле-еле выход из комнаты нашел – темнота стояла кромешная. Пока глаза не привыкли, мыкался как слепой котенок по комнате, выставив перед собой руки, чтобы случайно не напороться лбом на что-нибудь.

Когда настало время разбирать пожитки, тетка, помогавшая обустраиваться племянничку, долго хохотала, держа в руках светлые летние туфли, которые помимо всего прочего Степан прихватил из дому.

И куда ты в них ходить собрался? На огороде картошку копать или корову доить? Хех, Ален Делон на пенсии…

Тёть, ну чего ты? – смутился Степан над своей собственной глупостью, забирая модную обувь и запихивая поглубже в пакет.

Да ничего. Ладно, пусть лежат, вдруг жениться будешь – на свадьбу оденешь.

Тё, ну какая свадьба? Я, между прочим, женат…

Ага, как же! – фыркнула тетка. – Женат! Тьфу ты! Тоже мне жена! Ну ничего-ничего… найдем тебе нормальную девчонку, работящую… - начала бурчать себе под нос родственница. – Хоть матери твоей-покойнице, царствие ей небесное, на том свете икаться не будет. Ничего-ничего…

Степан не стал ничего отвечать. Все равно без толку.

Теть, а что с Женькой? Что-нибудь слышно? – поинтересовался парень про судьбу старшей дочери тетки, от которой не было известий с начала всей этой катавасии.

Ох, Стёпик, ночами плохо сплю… Все о ней думаю. Она же звонила в последний раз числа двадцать второго, говорила про беспорядки в Херсоне, а потом я до нее дозвониться не могла… Иван порывался ехать ее искать в город, но у нас началось то же самое, и было уже не до того. К тому же где ее там искать – даже и не знали. Хорошо хоть Кристинка с нами… хоть как-то легче.

Теперь вот после казни тех, кто совершил налет на дом подполковника, возглавившего село в столь сложное время, Степан вместе с попутчиками, неожиданно перешедшими в раздел приятелей и соратников, переехал в один из оставшихся домов. Решение суда было суровым, но верным – сейчас нельзя было сопли жевать. В суровое время нужны были суровые законы, иначе все могло обернуться более чем плачевно. В демократию пусть играются в Америках и Европах, а у нас по старинке, старый-добрый тоталитарный режим.

Дом был большим и просторным. Абсолютно непохожим на те, которые строились в Севастополе в частном секторе. Конечно, цена на землю разнилась чуть ли не в десятки раз, поэтому и не экономили, не строили двух-трех этажные курятники. Дом хоть и был одноэтажным, но с большой кухней, верандой, еще и с четырьмя комнатами в придачу. Сначала было как-то не по себе въезжать в помещение, чей хозяин был практически собственноручно повешен, а жена и дети выгнаны.

Бывшая хозяйка успела забрать только некоторые вещи – одежду, фотографии, документы. Остальное же все осталось на своих местах. Даже детские игрушки.

Надо бы собрать все эти вещи да отдать хозяйке… - предложил Юрка, крутя в руках мягкого зайчонка, судя по цвету - родом из Чернобыля или прилегающих к нему мест.

Да положи ты этого зеленошкурого мутанта… Отдадим все!

Потом почти целый день наводили шмон во всем доме, и не потому что там было грязно. Нет! Как раз с этим все было хорошо. Просто убирали все личные вещи бывших хозяев, чтобы те не мозолили глаза и не напоминали о событиях, ставших причиной появления здесь новых жильцов.

Дворище, соответствующее самому дому, было просто огромным, большую часть которого занимал огород с грядками, садовые деревья, кусты малинника и смородины. В общем, все то, что в городе покупалось в супермаркетах или на рынке. А еще были утки, гуси и свиньи. Вот что делать со всем этим добром Степан не имел ни малейшего понятия.

Тетка заверила, что все расскажет и покажет, да и Кристинка обещала забегать, помогать. Лишь бы было чем кормить все это добро. Поэтому сразу же провели ревизию запасов. В большом деревянном ящике обнаружилось что-то непонятное для Степана – какая-то стружка… Парень зачерпнул непонятной крупы, присмотрелся повнимательнее – вроде, на перемолотую пшеницу похоже…

Кристинка, это что такое и с чем его едят?

Девчонка рассмеялась, глядя на озадаченное лицо брата.

Да это же дерть – пшеница перебитая. Ее запаривают, добавляют там траву или шкурки разные и свинкам скармливают.

А-а-а… Понятно.

Уткам тоже можно. Так что запоминай.

В сарае еще нашлась железная бочка, устланная изнутри целлофаном, наполненная более чем на середину пшеницей. Наверное, кур кормить. Тут же стояли два отечественных велосипеда, куча разнокалиберных ведер, разнообразные сапки-лопаты и прочие необходимые в хозяйстве вещи.

Вот и вопрос с транспортом решился. Ниссан же загнали во двор, канистры с оставшимся топливом выгрузили и отнесли во все тот же сарай.

Бывший хозяин дома был небедный – все ж не зря держал несколько магазинов. И техника в доме была, и ремонт… даже машина, хоть от Дэу Ланоса на селе толку было и не много.

Да уж… Не кисло! – прокомментировал Константин после инвентаризации нового имущества.

Та да. Только вот все мне покоя мысли о семьях осужденных не дают. Все-таки выгнали их, можно сказать, голыми и босыми… Детей жалко…