Чтение онлайн

– И насколько запасов хватит? А электричество? Где-то случится повреждение ЛЭП, что будем делать? То-то же. Это раньше были электрики, ремонтники… А сейчас? Сейчас-то они тоже есть, но… Вот не дай бог канал будет перекрыт. Все сельское хозяйство юга и Крыма загнется на корню.

– Не будет он перекрыт. Вода по каналу идет самотеком аж до Джанкоя, а там уже стоит первая насосная станция, – покачал головой Собко, припомнив схему размещения насосных станций Северо-Крымского канала.

– А скажи-ка мне, Иван… – задумался над словами пришлого мужика Бебешко. Он ведь пока и не рассматривал всю проблему с этой новой для него стороны – перебили первых обратившихся и ладно, а теперь получалось, что ситуация намного серьезнее, чем казалась на первый взгляд. – Что у нас на насосной творится?

– Да что творится? Ничего. Станция сама по себе автоматизирована, то есть присутствие человека обязательно, но большого ума, чтобы с ней разобраться, не нужно. Проблема в другом…

– И в чем же?

– В деталях для ремонта. Если что-то где-то сломается, то гаплык неизбежен.

– А есть основания полагать, что сломается?

– Ну в этом году мы там все проверяли и чинили, так что лет пять еще проработает как часики, а вот потом… даже и не знаю. Кстати, сейчас там дежурит Серега, сменщик мой, а вот третий – Сашка – так и не вышел на связь. Надо бы к нему домой сгонять – вдруг он того… тоже упырем перекинулся.

– Понятно. Ладно… Черт! – внезапно гаркнул милиционер и гулко хлопнул ладонью по столу. – Я понятия не имею, что делать!

– Что-что… Строить светлое коммунистическое будущее в отдельно взятом поселке… – как-то даже равнодушно пожал плечами Константин.

– И как вы себе это представляете? – устало опустился на стул подполковник, который взвалил на себя ношу, грозящую стать непосильной.

– Ну во-первых, озаботиться пропитанием. Продукты уже перестали завозить в магазины, а дальше будет хуже. Все припасы через месяц-другой закончатся. А урожая пока нет. И что будет?

– Ничего хорошего… – устало ответил Бебешко, расстегивая верхнюю пуговицу воротника своей форменной рубашки, которую, как, впрочем, и форму, он все так же продолжал носить.

– Правильно. Поэтому нужно опять собирать колхозы-совхозы и давать стране уголь. Фигурально выражаясь.

– Да кто ж в них будет вступать? – саркастически хмыкнул Марченко. – Сами же видели, сколько было добровольцев в патрули. А это, между прочим, жизненно необходимо… Это реальный вопрос жизни и смерти, а не эфемерное коммунистическое будущее.

– Как я частенько говорю, главное – стимул, – задумчиво произнес Степан, доселе скромно молчавший.

– Во-во, – поддакнул Константин. – Мы ехали, видели, что уже озимые всходят. А когда пшеница созреет, кто ее будет собирать и на чем?

– Ну комбайны… – протянул один из присутствующих. – Не вручную же!

– А топливо?

– Так. Понял, – хлопнул ладонью по столу подполковник. – Значит, обеспечить запас топлива. Пиши, Марченко.

– Дальше, – продолжал профессор из Евпатории. – Пустые поля есть? Есть. Сейчас как раз время картошку сажать. Согнать баб с детьми – пусть сажают. Вручную. Нескольких мужиков с ружьями в патрули для охраны от мертвяков или других… нежелательных элементов.

– Так кто ж пойдет копать-сажать? – опять поинтересовался Марченко, старательно выводя буквы и занося мысли начальства на бумагу – для благодарных потомков.

– Так вы ж власть, вот и издайте приказ. В случае непослушания – выселение из поселка. И пусть чешут куда хотят… – хмыкнул Константин.

– Но это как-то… – замямлил Степан.

– Степа, не те времена нынче, чтобы демократией заниматься. Теперь нужно четкое управление. Жесткое. Порой даже жестокое.

– Так, я понял, куда вы клоните, – кивнул Макар Бебешко. – Изложите свои мысли на бумаге и завтра часам к девяти занесите мне… Иван, от тебя нужна подробная карта сети каналов, что вокруг села. Марченко, про доклад о состояниях ферм я тебе уже говорил, еще запиши, чтобы директора хлебозавода или зама его и начальника маслозавода ко мне вызвали. Или любого, кто сможет возглавить эти предприятия. Так. Что еще? В тот же список – начальника строительно-монтажного управления, если его не съели. Записал?

– Да.

– Хорошо. И главврача нашей больнички туда же. Еще. Направить на все ближайшие АЗС наряды. Все топливо реквизировать, иначе наш народ под шумок растащит. – Подполковник перевел взгляд на пришлых. – Так, мужики, вы свободны. Не забудьте зайти к дежурному, отметиться и занести в базу свои данные.

– Угу. До свидания… – попрощались те с новым самопровозглашенным диктатором.

– Здорово, паря! – смогли наконец обняться родственники.

– Привет, дядь Вань! Ну что, поехали?

– Поехали!

Несмотря на то что основные силы военных и спасенных гражданских базировались на Юхарина балке, парням из спецкомендатуры, отвечающей за охрану режимного объекта – исследовательского ядерного реактора, – во главе со старшим прапорщиком Рябошеевым, было приказано оставаться на базе. Их даже не вызвали помогать парням с Истомина, где базировался полк внутренних войск – командование считало, что те сами справятся. Хотя основная база внутренних войск в городе находилась в достаточно населенном районе, что грозило определенными трудностями. Впрочем, в новом мире, где мертвые оживали и бродили по грешной земле, все вызывало определенные трудности – от передвижения по городу до добычи пищи и воды.

Это решение убивало сразу двух зайцев: во-первых, исследовательский реактор ИР-100 оставался под присмотром вооруженной охраны, а во-вторых, в Севастополе имелась территория, находящаяся под влиянием украинских военных, с которой к тому же отлично просматривалась вся бухта, и легко можно было установить контроль над въездом в город. Можно сказать, это был передовой рубеж для Балаклавской группировки, равно как и для российских морпехов.

Рябошеев, в одночасье превратившийся из обыкновенного прапорщика в командира гарнизона, все-таки решился произвести рейд по захвату катера, брошенного на произвол судьбы и волн Севастопольской бухты. А так – куковать бы там посудине до ближайшего шторма, который суденышко постройки начала восьмидесятых годов без экипажа просто не пережило бы и запросто пошло бы ко дну. Чего допустить было просто нельзя – не разбрасываться же такими ресурсами.

Буквально на следующий день после зачистки поселка, когда был упокоен последний зомбак, а основная живая сила перекочевала на территорию главного учебного корпуса университета, который еще предстояло выдраить и вычистить от крови и останков упокоенных мертвецов, двадцать седьмого числа марта месяца было решено перегонять катер к пирсу.

БТР вошел в воду мягко, хоть и поднял вокруг себя целую кучу брызг и небольшую волну, которая исчезла, как только «восьмидесятка» преодолела несколько метров. А чего ему шуметь? Все же пляжик на нижнем плацу, располагающийся практически у самой кромки воды, с неизменным профилем вечно живого вождя народов, выложенным из красного камня и обрамленным темно-зелеными кустами самшита, чье весьма специфическое для англоязычного уха название на благородном латинском звучало как «буксус», обладал пологим дном. Не зря ведь в бытность военно-морского училища именно здесь спускали лодки на воду – даже ржавые остатки направляющих монорельсов, уходящие под воду, все еще проступали из серого песка, занесенного сюда морскими волнами.

Возле воды отчетливо пахло мазутом – нос так и резал этот неприятный запах, а по воде переливалась всеми цветами радуги яркая тончайшая пленочка, говорившая об утечке ГСМ на одном из кораблей… Это не было каким-либо невиданным явлением. В былые времена такое тоже частенько случалось.

Андрей Доронин, бывший капитан-пограничник вооруженных сил Украины, уволившийся несколько лет назад, мысленно поежился. Вот и стоило уходить на гражданку, если все равно теперь пришлось надевать погоны? Пребывая вместе с остальными вояками в брюхе задраенного наглухо БТРа, Андрей немного нервничал. Он так не нервничал даже утром двадцать первого марта, когда из-за нехватки свободных экипажей оператор охранного агентства, в котором он работал, вызвал его посреди законного выходного. А понервничать-то было из-за чего… Вынесенные выстрелом из охотничьего ружья мозги умершей от укуса, а затем восставшей из мертвых уборщицы забыть было сложно. Тогда-то он и познакомился с Павлом Степановичем, оказавшимся клиентом этого самого ЧОПа и сумевшим выйти победителем в схватке с зомби. Одним из немногих…