Первый шторм
Шрифт:
Наверное, это и помогло Андрею и его напарнику Сашке Череповцу выжить в первые дни начавшегося кошмара. Именно Павел Степанович, видя, что ребята – нормальные парни, безвозмездно подогнал такое необходимое оружие, которое простым смертным было попросту не достать. А потом оказалось, что у Сашки жена застряла в университете, где работала, и выбраться ну никак не может – пришлось ехать выручать. Так Андрей, Череп и Павел Степанович оказались у ворот ИР-100, где попросили помощи у местных вэвэшников, а в результате при них и остались.
Вот теперь проходила операция по захвату катера, волею судеб оказавшегося посреди Севастопольской бухты.
В голову сразу же полезла картинка, увиденная однажды абсолютно случайно во время прогулки по побережью Казачьей бухты, на другом берегу которой располагалась российская военная часть. В ней морские пехотинцы частенько проводили свои учения, в том числе и высадку десанта из кораблей, и преодоление БТРами водных препятствий. Вот при одном из таких учений и произошло затопление «коробочки». Благо, обошлось без жертв – экипаж вовремя успел покинуть машину, но от этих воспоминаний легче не становилось.
Если «восьмидесятка» начнет тонуть сейчас, переполненной, вряд ли удастся выбраться всем… элементарно не хватит времени. Так что очень хотелось верить, что механик, готовивший бронемашину к выходу, задраил все отверстия, ибо не светило повторять подвиг «Титаника».
Рядом сидел и нервно мял руки еще один гражданский – случайно найденный среди спасенных мужчина с явно выраженной восточной внешностью. Смуглая кожа, черные жесткие волосы, черные глаза и нос с горбинкой абсолютно не подходили к имени Игорь, но именно так звали этого человека. Своей колоритной внешностью он был обязан деду, который происходил из горного Дагестана, ну а так как все мы – дети великого Советского Союза, то чему уж тут удивляться.
Сам Игорь оказался матросом Портофлота и работал как раз на одном из пассажирских катеров. Конечно, в обязанности матроса не входило управление плавсредством, только поддержание его в работоспособном состоянии и пришвартовка-отшвартовка во время рейсов, но он с готовностью вызвался помочь. К тому же других вариантов-то и не было. Хоть управление катером и не представляло особых трудностей и не требовало семи пядей во лбу от капитана, но нужны были хоть какие-то навыки и умения… особенно при швартовке к причалу, в противном случае вояки рисковали повредить обшивку транспортника.
Вот так наряду с бойцами-вэвэшниками в «коробочке» оказалось двое посторонних. Хотя Андрей себя посторонним не чувствовал и не считал. Стоило завертеться круговороту всех этих событий, как его привыкшая к разгильдяйству и безалаберности, лишенная военной дисциплины за последние годы на гражданке натура вновь обрела жесткий, несгибаемый стержень. Как говорится – от судьбы не уйдешь. И если на роду написано быть военным, то никуда от этого не денешься…
БТР равномерно тарахтел мотором, выталкивая воду водометным двигателем и оставляя после себя вспененный, белый как молоко след.
Причал, у которого всегда швартовался крейсер «Москва», был пуст, а на палубах рядом стоящих кораблей можно было увидеть суетящихся матросов, взад-вперед таскающих какие-то ящики. Точнее разглядеть было сложно – все же расстояние приличное. Обращаться за помощью к черноморцам вэвэшники не стали – мало ли что тем в голову стрельнет, еще трофей отберут. Дружба-то дружбой, а табачок врозь. К тому же отношения между военными группировками двух стран после памятного происшествия еще толком не утряслись.
Небо снова было затянуто темно-серыми тучами, а море, пребывавшее в легком волнении, и вовсе казалось свинцовым. Конечно, из брюха БТРа этого не было видно, но будущий шторм ощущался в воздухе и отдавал привкусом морской соли на языке.
– Уже подплываем, – прокричал через плечо механик-водитель. – Выбираться будете через верхние люки. Я пока вплотную подходить к катеру не буду – нужно посмотреть, что там.
– Парни, огонь вести аккуратно, старайтесь не повредить посудину. Так что без ненужного бахвальства, – приказал Рябошеев.
– Моторный отсек, главное, не повредите, – добавил Игорь, для которого путешествие в БТРе было новинкой.
Мехвод снизил скорость до минимума, что послужило сигналом одному из бойцов начать отпирать верхний люк. Парень быстро справился с этой задачей и при помощи своих товарищей по оружию вынырнул на броню.
– Что там? – крикнул Андрей.
– Вижу лежащих на лавках и на полу людей…
– Зомбаки, скорее всего, – прокомментировал прапорщик. – Вряд ли бы живые просто так лежали.
– А в рубке? В рубке-то что? – спросил Игорь, подскочил с лавки, на которой сидел, и, приложившись макушкой о низкий потолок, тут же ойкнул и уселся обратно на лавку.
– Стекла заляпаны кровью, шторки задернуты. Так что сказать сложно…
– Что на корме творится? – задал вопрос командир.
– Ничего. Пусто, – заглянул в люк боец, сидящий на броне, и пожал плечами. – Ни одного зомби. Все в салоне.
– Еще бы! – хмыкнул Шамиль. – Они же воды боятся. Помните, как мертвяки к морю боялись подходить? А сейчас легкая качка… да и ветер мог брызги разносить, вот они все в салон и спрятались.
– Умнеют твари! – процедил сквозь зубы Андрей.
– Да нет, умнеют они от свежего мяса, – покачал головой Алексей. – А это, скорее, на уровне инстинктов – покинуть опасное для жизни место. Ладно, Макс, подсоби!
Сержант тут же скрестил пальцы в замок, на который Рябошеев поставил правую ногу в тяжелом армейском берце с рифленой подошвой, и практически вытолкнул командира в люк, где ему тут же помог Виталий – тот самый сержант, что первым взобрался на броню.
– Крикните там мехводу, чтобы ближе забирал к корме, – сказал в открытый люк Алексей. – А потом по одному, аккуратно за мной.
Услышав все приказания по рации, водитель немного изменил курс и теперь лег на дрейф, практически прижавшись к борту обездвиженного, но раскачивающегося на волнах катера.
Первым через леера перебрался Алексей, пока Виталий, которого между собой окрестили погонялом Еж – за короткую прическу, – прикрывал его с борта БТРа. Потом по очереди из люка начали выныривать остальные бойцы и сигать между двумя бортами, грохоча по железной палубе ботинками, занимая выгодные позиции для ведения огня.