Чтение онлайн

То, что и животные обращаются, Степан узнал только здесь, в деревне. В городе было как-то не до того… Единственное, что он понял про собак, это то, что они чувствуют мертвечину и очень эмоционально на нее реагируют, предупреждая окружающих громким лаем. Именно так самого Степана еще в городе, на Приморском бульваре, спасла от нападения первого мертвяка дворняжка, которую потом мужчина приютил.

Не только собаки восставали, но и свиньи. Вчера утром в поселке произошел такой случай: мужики решили забить хрюшку несмотря на то, что не осень на дворе, когда, как правило, свинок и колют, и все пошло не так, как обычно… Обычно это делалось как? Точным ударом прямо в сердце опытный мужик колол свинку, давал крови стечь в подставленную емкость, ну а потом уже обжигали щетину и отскребали темную корку, после чего вынимали внутренности и делили тушу.

А тут все пошло наперекосяк. Вроде и оглушили животину, и нож точно в сердце всадили, но когда начали обжигать, обложив соломой, животина начала дергаться, а потом и вовсе поднялась на ноги, словно живой факел. Мужики, предварительно перекрестившись, начали было грешить на кольщика, что, мол, криворукий, не смог точно в сердце попасть, но тот клялся-божился, что все сделал в лучшем виде. А вот когда свинка с догорающей соломой на боку и обуглившимся брюхом неуверенным шагом, не издавая при этом всех необходимых для раненого зверя звуков, пошла на людей и попыталась их укусить, тут селяне поняли, что что-то не то… Особенно когда сам кольщик заметил помутневшие глаза хрюшки. Вот тогда до всех и дошло, что перед ними свинозомб или зомбосвин.

Стали мужики думать, что же предпринять, попутно уходя с траектории движения зомбопятачка. Собака, которую заранее привязали, дабы не лезла под руки, неистово билась в истерике, сбежавшиеся на халявное мясо коты шипели, выгибая дугой спины, а восставший из мертвых Фунтик знай себе пытался поймать хоть кого-нибудь…

Все решил хозяин хрюшки – сбегал в амбар, вернувшись с топором и зайдя свинозомбу за спину, хорошо приложил его по темечку, проломив череп и упокоив уже наверняка. Зомбохрюк затих и грохнулся на бок прямо на том самом месте, где и стоял.

Мужики матерились и теперь уже начали спорить, что же делать с центнером мяса, которое восстало из мертвых. Есть было страшно – а ну таким же станешь, а выкидывать рука не поднималась.

Решили провести эксперимент на котах и дворовых собаках. Если уж помрут, то хоть не так жалко… Тушу даже обжигать не стали – отпанахали кусок задней ноги с копытцем и кусочки скормили животинам. Коты с урчанием накинулись на свежее, еще теплое мясо и поглощали его с неимоверной скоростью, а вот пес есть не стал… Собаку-то не обманешь – носом чувствовал, что что-то здесь не так…

Для чистоты эксперимента котов закрыли в пустующей клетке для кроликов. Мало ли что, вдруг тоже озомбятся, и лови их потом по чердакам да по подвалам. А сами мужики отправились восстанавливать нервные клетки, заливать желудки сорокаградусной местного производства в качестве успокоительного, похоронив надежду отведать свеженького шашлыка.

Коты, к слову, не подохли, только нагло и надрывно орали – то ли добавки просили, то ли требовали «свободы попугаям»… А собака так и не стала есть.

…Звякнули разбившиеся стекла, и тут же затрещали выстрелы атакующих, кто-то в доме пытался отстреливаться, судя по звуку, из пистолета. Но и этот очаг сопротивления был сломлен.

Не ожидали разбойнички, что кто-то их будет атаковать, а тут на тебе… гостинчик в виде десяти парней с автоматами прилетел. Вернее, приехал.

На пороге дома показался лейтенант и крикнул, чтобы кто-нибудь подошел к нему. И тут же во двор забежал старший этой группы – эмчээсник Леха Покровский. Он до всего этого в пожарной службе работал, а потом решил присоединиться к милиционерам.

Как потом оказалось, эти парни задержались в поселке после массового разгрома исключительно по зову сердца… ну или другого органа, его заменяющего. Когда вэвэшники вломились в дом, бандиты как раз разложили парочку девиц и пользовали тех практически на столе, даже не очистив тот от остатков жратвы и пустых бутылок. Девки уже даже не брыкались – видимо, сил не осталось… Ну а для голозадых бандюков новоприбывшие стали большим сюрпризом… К тому же расслабляясь с девочками и бухлом, те даже не удосужились хоть какой-то караул выставить – настолько были уверены в собственной безопасности после расстрела оставшихся в поселке милиционеров и других ополченцев.

После предварительного допроса удалось узнать, что бандиты нагрянули в поселок сегодня утром, когда их не ждали. Откуда они узнали о двух группах, направившихся за помощью к военным, захваченные мужики не знали – тряслись, но ничего не могли сказать, кроме того, что командование передумало и с утра погнало своих бойцов на Николаевку, разрешив для устрашения местных жителей делать все, что бандитам взбредет в голову.

Пытавшиеся оказать сопротивление расстреливались на месте, да и не пытавшиеся – тоже. Просто так, забавы ради… Когда оставшиеся милиционеры попытались отстреливаться, их моментально уничтожили – ситуация была не в их пользу… Что случилось с подполковником Бебешко, пленные не знали. Лейтенант Володя начал применять один очень хитрый способ развязывания языка, но бандиты клялись-божились, что понятия не имеют, что случилось с руководством поселка. Хотя один из троих задержанных скулил, размазывая слезы, кровь и сопли по разбитому лицу, и говорил, что среди пленных женщин, которых, как скотину, угнали бандиты, вроде было несколько искалеченных мужиков, но как те выглядели – описать не мог.

– Когда вы должны вернуться к своим, в лагерь? – рявкнул сержант-вэвэшник, схватив за шкирку ближайшего к нему бандита.

Девчонки, испуганно поскуливая, пытались хоть чем-нибудь прикрыть наготу, но когда поняли, что парни в черном на самом деле спасители-избавители, немного успокоились. Им вообще, можно сказать, повезло. В том смысле, что бандюганы, нагрянувшие в поселок, не забрали их с собой.

Дикость какая-то… средневековье… Или доля такая у обитателей этих мест – жить в постоянном страхе, что налетят враги и угонят в рабство, совсем как татары… или фашисты, а теперь вот свои, но не совсем свои.

– К… к шести, – заикаясь, ответил пленный, испуганно вращая глазами. И куда только девалась бравада этого мужика, который наедине с испуганными женщинами считал, что круче него только яйца, а тут…

– Отлично… – сам себе проговорил лейтенант. – Штык, Вол, допросить тех двоих.

Двое парней с готовностью кивнули и подхватили под белы рученьки мужиков, полуголых, со спущенными штанами и трусами, стоящих на коленях с заломанными назад руками. Штаны натягивать бандитам запретил лейтенант, отлично понимая, что оказавшийся в таком незавидном положении человек будет чувствовать себя как минимум неудобно. Те и вправду нервно озирались, немного дрожали от страха и от холода.

Бойцы подняли с пола и выволокли упирающихся и трясущих голыми гениталиями бандюганов, решивших, что их ведут на расстрел, а лейтенант принялся выспрашивать оставшегося:

– Сколько вас? Где ваша дислокация? Вооружение? Быстро!

– Н-не знаю…

Быстрый удар по печени, и пленный скрутился от невыносимой боли.

– Я повторю вопрос. А ты пока подумай, есть ли нам смысл оставлять в живых такого молчаливого пленного?

– Командир! Есть! – влетел в комнату сержант Волохов по кличке Вол – высокий, крепкий, полностью оправдывавший свой позывной.