Чтение онлайн

Добрая женщина заламывала руки, от благородного рвения в уголках ее бледного узкого рта выступила пена:

– А еще говорят, что в известном замке Процинта богохульник и отступник черный барон Теодульф похваляется частью одеяния Святой Девы, захваченной им в городе городов… Из земли сарацинов тот же черный барон привез богомерзких уродцев, он учит их вести церковные службы и при этом смеется… Весь род отступника черного барона Теодульфа ныне проклят Святой римской церковью… Известно, что еще предки черного барона Теодульфа служили слуге Сатаны королю варваров Теодориху… Этот сатанинский король умел пускать изо рта огонь, а сразу после смерти провалился в ад, все знают… Проклятый Святой римской церковью богохульник и отступник черный барон Теодульф не унимается… Он грабит святые монастыри, он отбирает у смиренной братии старое вино и церковную посуду… А дочь черного барона Теодульфа тоже была ведьма, все знают… Ее прозвали Кастеллоза, Замковая… Под ее левой грудью у нее была дьявольская отметка – некое темное пятно в виде лягушечьей лапки… Ни одна корова в округе не доились, когда нагая ведьма Кастеллоза купалась в прудах под кривой башней Гонэ, давно всем известных как место игр дьявольских… Еще говорят, что ведьма Амансульта приносила в жертву не крещенных детей, варила и поедала человеческие члены… Все знают…

Добрая женщина задохнулась от ужаса:

– Чур меня, чур!

– Аминь, – остановил добрую женщину Ганелон, сильно косящим глазом разглядывая распятие. – Разве тебе неизвестно, что сталось с той, кого ты назвала Кастеллозой?

Добрая женщина охотно ответила:

– Говорят, эта ведьма бежала от наказания в край магов и сарацинов, все знают… Еще говорят, что ведьму Амансульту, дочь черного барона, зарезали в городе городов… И говорят, что это было нелегко сделать…

Добрая женщина вздохнула:

– Все знают.

И добавила, пряча пронзительные глаза под черный платок:

– Я с правдой пришла. Буду ли я услышана?

Ганелон кивнул.

Добрая женщина ободрено сказала:

– Совсем недавно богохульник черный барон Теодульф в неслыханном своем разврате приказал поймать меня, будто я зверь, будто во мне не божья душа… Трое суток пряталась я в лесу и боялась света… Я стала, как птица ночная, пока не пробралась тайными тропами к благославленному Дому бессребреников… Черный барон Теодульф грозится поймать меня, вымазать медом и привязать к дереву на солнечной поляне совсем нагую, чтобы всякое жалящее и кусающее насекомое летело и ползло на меня… Разве можно так угрожать доброй христианке, чистой душой и ревнивой в вере?…

Ганелон согласно кивнул.

На Аппской дороге он сам однажды оказался случайно среди полупьяных веселых всадников, сбивших с него шапку и столкнувших в канаву. На огромном жеребце, жилистом, как сам дьявол, грузно возвышался огромный и жилистый барон Теодульф. Его единственный левый глаз, явственно затронутый безумием, сверкал, как фонарь в ночи.

«Грязная собака, грязный монах! – крикнул он, хлестнув Ганелона плетью. – Презренный пес блаженного Доминика! Если ты, грязная собака, еще раз хоть одной ногой ступишь на мою землю, я велю сжечь тебя!»

И каждый, кто был при пьяном бароне, смеясь, ударил Ганелона плетью или хотя бы плюнул в него.

Господь милостив.

Ганелон знал, земля велика. Он знал, что земля, может, даже кругла, как о том иногда говорят, но грех, он везде грех.

Чистый душой блаженный отец Доминик призывает беспощадно преследовать любой грех, беспощадно истреблять носителей греха.

Склонив голову, Ганелон печально слушал добрую женщину.

Она много ходит, слушал он. У нее сильные ноги. Ее глаза широко открыты. Они видят грех и при свете Солнца и ночью. Она крепка и непоколебима в вере. Она лично исповедывалась строгому отцу Валезию и строгий отец Валезий отпустил ея невинные грехи, пожелав ей и впредь держать уши и глаза широко открытыми. Она останавливалась недавно при монастыре Барре. Это странное место, его наводнили демоны. Это опасное место. Говорят, там некий монах по имени Викентий переписывает книги, не одобряемые отцами церкви. Все знают. Туда часто приходят тряпичники и тиссераны. Говорят, там некая ученая женщина, недавно пришедшая в Барре из Германии, имя ее сестра Анезия, проповедует будущее. У нее коричневое, как у сарацина, лицо. С аналоя в трапезной монастыря так называемая сестра Анезия тешит глупых монахов всяческими глупыми сказками о самых бесстыдных вещах и столь же бесстыдно утверждает, что якобы ей одной открыто и доступно то, что для других закрыто.

Добрая женщина задохнулась:

– Я с правдой пришла, брат Ганелон. Все знают. Я ревностно служила и служу Делу.

Ганелон ободряюще кивнул.

Добрая женщина права: мир погряз в грехах.

– Я сама слышала слова некоторых еретиков, – продолжала добрая женщина, часто и мелко крестясь. – Их слова темны и мерзопакостны. Все знают. Строгий отец Валезий отпустил мне грех, потому говорю тебе, брат Ганелон, все, что слышала. Еретики говорят, что это Сатанаил, а не Бог-отец, создал Адама. Правда, смущаясь говорят они, ничтожная душа, которую Сатанаил вдохнул в Адама, прошла через правый его бок и вышла у его ног в виде некоей жидкости через большой палец ноги, превратившись в смрадную лужу. Еретики говорят, – тоскуя, помаргивая, вся ревностно передергиваясь, заплакала добрая женщина, – что Сатанаил тогда обратился за помощью к Богу-отцу и Бог-отец в милосердии своем даровал Адаму настоящую душу и создал для него жену. Но Сатанаил в вечной похоти своей совратил несчастную Еву и она родила от него сына Каина и дочь Каломену, а Авель, родившийся от Адама, был чист. И Каин, подстрекаемый Сатанаилом, убил Авеля. И так должны были погибнуть все люди, но Бог-отец послал в мир своего сына – Слово, которого люди нарекли Иисусом…

– Я боюсь говорить дальше… – пугливо выдохнула добрая женщина. – Я боюсь, брат Ганелон… Но известно, многие люди, нетвердые в вере, прислушиваются к еретикам.

Ганелон перекрестился.

Грех.

Поистине грех.

Добрая женщина наблюдательна и говорлива, но она напугана. Она очень сильно напугана. Нет на земле места, в котором бы ныне спокойно чувствовали себя верующие, чистые душой. Добрая женщина все время боится, что ее увидят в неположенном месте. Она все время боится мести еретиков. Она, наверное, еще не знает о недавнем послании апостолика римского.

"Объявляем по сему свободными от любых обязательств всех, кто связан с графом Тулузским феодальной присягой, узами родства или какими другими, и разрешаем всякому католику, не нарушая прав сюзерена, преследовать личность указанного графа, занимать его земли и владеть ими.

Восстаньте, воины Христовы!

Истребляйте нечестие всеми средствами, которые даст вам Бог!

Далеко простирайте ваши руки и бейтесь бодро с распространителями ереси. Поступайте с ними хуже, чем даже с сарацинами, потому что они действительно хуже. Что же касается отступника и еретика графа Раймонда и богохульника и отступника черного барона Теодульфа, то выгоните их и сторонников их из замков, отнимите их земли для того, чтобы правоверные католики могли занять владения указанных еретиков."

Так сказал апостолик римский.

Добрая женщина обрадуется, узнав о его словах.

Грех.

Грех повсюду.

Но уже в черных и в серых рясах, спрятав суровые лица под низко опущенные капюшоны, неутомимые доверенные братья неистового блаженного отца Доминика день и ночь идут и идут по пыльным дорогам Лангедока. Они питаются нищей милостыней, их единственным богатством являются потрепанные плащи и старые мулы. Они внимательно прислушиваются к разговорам мирян, ведь они хорошо помнят, что именно из этих мест поднимались когда-то самыми первыми на святой подвиг паладины, призванные папой Урбаном II. Они сами не раз видели в своих видениях самого господа, велевшего им, смиренным монахам, направить стопы свои к сердцам верных.

Блаженный отец Доминик поклялся полностью восстановить простоту и чистоту апостольских времен. Его ревнивое неистовство в вере подтверждается столь же ревнивой взыскательностью многих и все растущих в числе его братьев и сестер по духу, таких, как строгий отец Валезий, таких, как неутомимый и бескорыстный брат Одо или, наконец, таких, как эта добрая женщина, по своей воле явившаяся в Дом бессребреников, несмотря на то, что ей приходится прятаться от нечестивых и хищных слуг отступника барона Теодульфа.

Добрая женщина искренне возрадуется, подумал Ганелон, когда узнает, что конные рыцари благородного графа Симона де Монфора, истинного исполина духа, уже вошли в Лангедок, а суровый легат папы Арнольд Амальрик объявил вооруженным паломникам:

"Вперед, храбрые воины Христовы!

Спешите навстречу предтечам антихриста, низвергните слуг ветхозаветного змея. Доселе вы, быть может, сражались из-за преходящей славы, так сразитесь теперь за славу вечную. Прежде вы сражались за бренный мир, сражайтесь теперь за Бога. Мы не обещаем вам скорой награды здесь, на земле, за вашу неутомимую службу Богу с оружием в руках, но зато, знайте, теперь вы уверенно войдете в царство небесное!"