Чтение онлайн

– - Это Левкоя, -- сказал Эвдор, перехвативший руку Аристида, -- не стоит обижать ее.

Аристид попытался освободиться, но моряк не отпускал.

– - Пусти.

Эвдор отпустил руку красавчика и повернулся к вышибале, который одним прыжком преодолел расстояние в половину комнаты и уже собирался хватать Аристида, но уступил Эвдору.

– - Расслабься, Мегакл.

Тот кивнул и вернулся в свой угол. Эвдор взглянул на девушку. Она тоже посмотрела на заступника, перевела взгляд на треснувший поднос, снова взглянула на улыбающегося моряка и очень удивилась:

– - Эвдор? Разве ты жив? А мы тебя уже похоронили.

– - Да ну? Это хорошо. Скажу тебе, Левкоя, иной глупец бы огорчился, увидев в том дурной знак, я же вижу большую для себя радость.

– - Почему?

– - Ну как... Если я уже помер, то в ближайшем будущем мне это вторично не грозит. Что-то я не слышал, чтобы люди умирали дважды. Надеюсь, поминки были подобающими моей особе?

Левкоя засмеялась.

– - Подобающими. Писистрат произнес речь, прославляющую твои подвиги, правда он был уже пьян и к середине речи почему-то стал звать тебя, кажется, Миносом[54]

.

– - О! Это весьма лестное сравнение, уверен, ты клевещешь на Писистрата, сей достойный муж, без сомнения, был в здравом уме и твердой памяти!

Отсмеявшись, Левкоя спросила:

– - Где же ты пропадал эти два года? Давно ты на Родосе?

– - На Родосе дней пять, а в городе второй. Уже ночь переночевал в этом почтенном заведении.

– - Ночь? Госпожа отсылала меня по делам, вот я тебя и не видела.

– - Я должен поговорить с ней.

– - Госпожа занята, Эвдор.

Эвдор усмехнулся.

– - Да ну? Интересно, чем это она так занята, что не захочет меня видеть? Может, подминает под свои телеса очередного бедолагу? Я уже говорил с Трифеной вчера, но сегодня появились кое-какие новости, я должен ее снова видеть.

Эвдор встал и, сказав товарищам оставаться на месте, направился к дальней двери, скрытой в неосвещенной части зала.

– - Я к госпоже, Мегакл.

Вышибала, следивший одним глазом, кивнул и, казалось, потерял к нему интерес, переключившись на прочих посетителей.

– - Не слишком разговорчив, -- высказал свое наблюдение Койон.

– - И всех-то мы здесь знаем, -- мрачно пробурчал Дракил, глядя в окно, -- всюду здесь у нас друг, брат, почти сестра...

Злые языки поговаривали, что неизвестный художник, сотворивший живописный шедевр, висевший на фасаде "Веселой наяды", срисовал лицо девицы с Толстой Трифены, хозяйки кабака. Эта сорокапятилетняя женщина была местной достопримечательностью. Говорили, что в молодости она была красавицей и умницей. Оба этих качества помогли ей в юности выскочить замуж за аристократа Филомена, известного пирата. Пока Филомен бороздил Эгейское море сам за себя, его состояние неуклонно росло, но едва ему по какой-то причуде приспичило послужить своей родине, как вся удача кончилась и Трифена очень скоро сделалась вдовой. От денег мужа ей досталось совсем немного: благодарное государство, вдруг вспомнив, что проливший за него свою кровь покойный был пиратом, конфисковало все, до чего смогло дотянуться. Однако Трифену это не сломило. Благодаря своему уму и предприимчивости, она умудрилась выкарабкаться с самого дна и сейчас жила, вполне припеваючи, владея непривлекательным внешне, но весьма доходным заведением, имевшим, ко всему прочему, репутацию наиболее надежного узла в отношениях закона и лиц, не обременявших себя его соблюдением. Надежного, разумеется, в пользу последних.

Эвдор без стука открыл дверь и вошел в маленькую комнатку с окном, выходившим во внутренний двор. Кроме ложа с соломенным матрацем, какие были в комнатах для гостей, здесь еще стояло несколько сундуков, разного размера, а так же стол и стулья. За столом сидела женщина. Трифена, определенно дама склонная к полноте, все же не была необъятной толстухой, какой могла представиться незнакомому человеку, услышавшему ее прозвище. Хозяйка занималась подсчетом выручки на абаке[55]

, раскладывая в разные кучки монеты, в основном медяшки. Не поднимая глаз на посетителя, она сказала:

– - Радуйся, Эвдор. Что скажешь?

– - Радуйся, красивая. У тебя, как всегда, глаза на затылке?

При слове "красивая" Трифена хмыкнула.

– - У меня глаза везде. И уши. И нос, который сообщил мне, что в комнате запахло мужиком.

– - А что, в этом заведении подобные запахи давно перевелись?

– - Там, -- кивок за спину, в сторону обеденного зала, -- запахи бывают разные. А в эту комнату давно уже не хаживали немытые козлы. Далеко не у каждого хватит наглости.

– - Я тоже рад тебя видеть, -- усмехнулся пират, -- уверяю, если ты мне поможешь, я и мои люди уберемся тотчас же.

– - Ну что ты, разве я тебя гоню? Живи, пока есть деньги. Их ведь у тебя немного?

– - Да.

Трифена повернулась к моряку.

– - Я ничего не имею против тебя. Я понимаю, что ты вылез прямиком из Аидовой задницы и ищешь надежную берлогу. Для тебя "Наяда" всегда будет такой. Для тебя. Но не для всех, кого ты приводишь. Денег у них нет, но они уже выжрали три амфоры вина и пользуются девочками. В кредит. И ведут себя, как...

– - Я все возмещу тебе, Трифена, -- поторопился ответить Эвдор.

– - Ты возместишь. Для этого пристукнешь тут кого-нибудь... Ступай-ка лучше в море. И будет у нас с тобой любовь, пару раз в год, и полное доверие друг к дружке.

Эвдор смущенно кашлянул.

– - Чего покраснел, как юноша? Кстати, тебе идет такая физиономия. Клянусь Долием[56]

, любому сразу хочется похлопать тебя по плечу и сказать: "Ну что ты, парень, пошли-ка выпьем". И сразу же друзья, не разлей вода. А про любовь... Залазь-ка лучше на Левкою.

Моряк покраснел еще больше. Трифена подперла подбородок кулаком и пропела:

– - Эвдор, Эвдор. Вот сколько лет знаю тебя, а все никак не раскушу. Знаю, что ты, не моргнув глазом, быку шею свернешь. И, что страшнее, человеку. Что ты ограбил кораблей, без счета. Что бабы тебя любят, и ты их не сторонишься. А в глаза тебе, как будто мимо рожи смотришь. Ее, небритую, совсем не замечая. Ну, чисто мальчик, невинный. Ладно. Вчера ты хотел передохнуть и осмотреться. По глазам вижу -- осмотрелся. Да так, что отдыхать уже не хочешь.

– - Глупец тот, кто откажет тебе в проницательности. Из моих людей, почти никого не осталось. Состен, Тевкр, сгнили в рудниках. Тому, кто живым не дался, когда мы нарвались на тот афинский дозор, повезло больше. Но все равно никого нет, все мертвы. Меня одного хранили боги. Хотел бы знать, кто из них...

– - Садись, Эвдор, в ногах нет правды. Все я понимаю. Был вожаком, на побегушках быть не хочешь.

Пират сел на ложе.

– - Да, давно уже не мальчик. Есть возможность снова подняться. С этими людьми, с новыми товарищами. Мы многое уже пережили вместе. Но нас очень мало. Всего десять...
– - Эвдор скрипнул зубами, -- вернее, уже девять.

– - Как мне помочь?

– - Ты накормила, напоила нас, мы уже в большом долгу перед тобой...

– - Ну что ты, -- театрально возразила Трифена, -- не стоит благодарности.