Чтение онлайн

Вайло тяжело, всем телом, оперся на закрытые ставни. Огонь на Ганмиддишской башне продолжал пылать у него перед глазами, а заключенный в нем черноградец жег его душу.

Это не просто мальчишка. Направляясь вчера днем в башню, Вайло не знал, с чем столкнется. Этого парня прозвали Свидетелем Смерти с той ночи, когда он убил трех бладдийцев у печного дома Даффа. Говорят, что он дрался, как Каменный Бог, а до того признался в открытую, что был в засаде на Дороге Бладдов.

Рука Вайло стыла на холодном железе. Теперь этот черноградец здесь, у него в плену. Он видел его своими глазами и вдыхал его вонь. Клафф и другие думали, что он прикончит черноградца. Он прочел это на их лицах, выйдя из башни, когда они стояли полукругом около челна. Сухая Кость даже позаботился о том, чтобы побои, которым подвергался черноградец, не привели к его смерти или увечью: эта привилегия принадлежала Собачьему Вождю.

Но Вайло не воспользовался ею - он сам не знал почему. При виде черноградца, распростертого на скамье, избитого, измазанного кровью и речным илом, его страдания ожили с новой силой. Отчего произошла резня на Дороге Бладдов? Знали ли черноградцы заранее, что будут убивать женщин и детей? Или бойню начал кто-то один, потеряв голову от гнева и неожиданности, а остальные последовали его примеру? Оказывали ли женщины сопротивление? Быстро ли расстались с жизнью его внуки?

Вайло, закрыв глаза, еще тяжелее навалился на ставню.

Да, он оставил черноградца в живых. Со временем тот умрет, ибо Собачий Вождь не допустит, чтобы человек, убивший его родных, остался жив, но сначала он, Вайло, должен узнать кое-что. Узнать то, что может рассказать ему только очевидец.

Собаки, вскочив, заворчали, и Вайло посмотрел на дверь. Еще пара мгновений - и послышался стук. Сухая Кость вошел в комнату, ведя перед собой девушку. Поставив ее посередине, он вышел. Вайло знал, что он будет ждать снаружи, на таком расстоянии, где наверняка не услышит ни слова.

Собачий Вождь встретился глазами с приемной дочерью Пентеро Исса. Она, как и говорил Сухая Кость, была высокая и худая, но Вайло достаточно разбирался в молодых женщинах, чтобы понять, что эта худоба скоро пройдет стоит подержать девушку несколько недель на овсянке с салом.

– Что ты сделал с Райфом Севрансом и Ангусом Локом?
– Холодный тон девушки на миг напомнил Вайло ее приемного отца Пентеро Исса - ведь тот воспитывал ее с самого рождения.

Вайло, не отвечая, вернулся к очагу и сел рядом с собаками. Внуки тут же подползли к нему, и младший уцепился за дедовы мохнатые штаны, просясь на руки. Вайло понимал причину их беспокойства: они почувствовали, что собакам тоже страшно.

Обычно при виде незнакомца, входящего к хозяину, собаки тут же начинали скалить зубы, рычать, натягивать поводки и мерить пришельца взглядом хищников из морозной тундры. Но как только приемная дочь Исса вошла, они примолкли, и ни одна не подала голоса, даже полуволк. Они лежали, припав животами к полу и прижав уши. Когда Вайло посадил внука на колени, одна из сук тихо заскулила и отползла еще дальше назад.

Вайло разглядывал девушку, ожидающую его ответа. Ее серебристые волосы падали на плечи совершенно прямыми прядями, словно отягощенные свинцовыми бусами. Глаза серые, как небо перед бурей, большие и ясные, с серебристыми прожилками, - отражали свет. Все в ней казалось сотканным из воды, серебра и камня, между тем она едва-едва вышла из детского возраста, и ей было страшно - Вайло не мог обманываться на этот счет. Он видел, как она комкает свою юбку, чтобы унять дрожь в руках, как работает ее горло от частых глотков.

Однако ее первый вопрос касался ее спутников, а не собственной участи.

– Мои кланники хорошо с тобой обращались?
– спросил в свою очередь Вайло.

– Я задала тебе вопрос.

– Ответь сама сначала.

Суровость в его голосе заставила девушку вздрогнуть. Внуки тоже испугались, и Вайло обнял их за плечи, чтобы успокоить.

– Довольно хорошо. Меня кормили, не давали замерзнуть и надежно запирали.
– Серебро в ее глазах потемнело, сделавшись похожим на сталь. Теперь скажи, что стало с моими друзьями.

Вайло медлил с ответом. Ее мужество поразило его - он не мог вспомнить, когда от него что-то вот так требовали в последний раз, - но он слишком долго был Собачьим Вождем, чтобы отвечать немедленно, хотя бы и дочери правителя.

Ангуса Лока держат в яме, - промолвил он наконец, - вот здесь, у меня под ногами. Если он и страдает, то лишь от сырости и скудной пищи. Сырой лук да намоченный овес мало кому по вкусу.

– Как ты намерен поступить с ним?

Вайло чуть было не ответил "Как пожелаю", но девушка в это время как раз поправила волосы. Это был детский жест, а не женский. Для Асарии Марки волосы все еще оставались досадливой помехой вроде комаров или пыли - она еще не умела играть ими ради привлечения мужских взоров. Вайло с трудом сдержал улыбку. В комнате витали призраки его внуков.

– Я буду держать Лока в Ганмиддише, пока не сочту нужным перевести его в другое место - либо за выкуп, либо в обмен на кого-то. На Севере есть люди, которые дадут за его голову хорошую цену.

Если для девушки это было внове, она не показала виду. Моргнула только и спросила:

– А Райф?

– Он умрет от моей руки.

Девушка перевела дыхание, и свет в ее глазах померк, как будто внутри у нее привернули лампу. Глубоко в собачьих глотках возник звук, который Вайло еще ни разу не слышал. Руки вождя покрылись мурашками.

Он снял внука с колен и встал.

– Райф Севранс и его клан перебили наших женщин и детей на Дороге Бладдов. Они обнажили свои клинки и хладнокровно затравили моих внуков, словно дичь.
– Он не сводил глаз с дочери правителя. Все его чувства предупреждали Вайло об опасности, а Собачий Вождь всегда полагался на свое чутье.

Девушка стояла совершенно неподвижно, и ему казалось, что она притягивает к себе свет очага. Воздух в комнате переместился, шевельнув собачью шерсть и детские волосы.

Встревоженный Вайло, продолжая двигаться к ней, говорил все громче:

– Райф Севранс - детоубийца, враг нашего клана. Я убью его, ибо у меня нет выбора. Девять богов требуют этого.
– Вытянув руку, он дотронулся до щеки девушки, и ему показалось, что он коснулся камня.

Его горло задвигалось.

Колдовство!

Поняв, что происходит, Вайло отдернул руку и схватился за меч у себя на поясе. Клинок вылетел из мохнатых ножен, а губы девушки приоткрылись, и на языке показалась какая-то темная жидкость вроде расплавленного стекла. Тени плавали в ней, словно соринки в масле.

Вайло похолодел. Самой своей глубиной, теми сосудами, что связывают ум с сердцем, он ощутил присутствие зла, не имеющего имени. Собаки тоже это чувствовали - он слышал, как они стучат и скребут когтями по полу, и слышал, как полуволк подвинулся поближе к детям.

– Хорошо, я не стану пока его убивать.
– Вайло орудовал мечом очень быстро и мог молниеносно перерезать девушке горло... но он знал, что этого недостаточно.

Его тихие слова проникли в слух девушки, как стрелы. Она заморгала, и свет в ее глазах зажегся опять. Темная жидкость на ее языке колебалась на грани мира Вайло и влажной пещеры рта. Она переливалась, как смола, и Вайло видел, как отражается в нем его смерть. Но девушка сделала глубокий вдох и втянула колдовскую субстанцию обратно в легкие.