Чтение онлайн

Глаза ведуна блестели, как черные угли.

– Еще?

Эффи думала, что бы такое сказать. Ей не хотелось говорить о том, что случилось в Старом лесу, когда они с Рейной проверяли там капканы, или о той ночи, когда амулет разбудил ее и велел бежать. Это нехорошие тайны, и она убедилась на опыте, что рассказывать их не следует. Вскинув подбородок, она сказала:

– Я знала, что Райф уйдет из клана. Знала с того дня, когда он принес клятву.

– Вот как.
– Лицо ведуна ничуть не смягчилось, но голос звучал уже не так гневно.
– Твой брат должен был уйти, дитя. В этом клане нет места ворону.

– Но он вернется еще?

– Не таким, каким ты его знаешь.

Эффи сглотнула. Она не поняла слов Инигара, но от них у нее заныло внутри. Все эти месяцы после отъезда Райфа она ни с кем не говорила о нем. Его имя в клане больше не произносилось.

– Я вижу его иногда, когда держу амулет в руке. Вижу лед, бури, волков и мертвых людей. Мне хочется его согреть и сказать, чтобы он был осторожен, но он меня не слышит.
– У Эффи выступили слезы.
– Не слышит.

– Потому ты и не носишь свой амулет, дитя? Потому что он показывает тебе то, чего ты не хочешь видеть?

Эффи кивнула.

– Он все время толкает меня, и мне страшно. Не хочу видеть, как с Райфом и Дреем случается что-то плохое.

– Но ведь это твой амулет, который дал тебе ведун, мой предшественник. Кланница не должна отказываться от своего амулета.

– Я знаю. Я его совсем ненадолго сняла. Хуже всего, когда Дрея нет дома. Каждый раз, когда он толкается, я думаю, что...

– Не говори ничего, дитя. Я знаю, как ты любишь своего брата.

"Братьев", - поправила про себя Эффи.

– Ты должна носить свой амулет, Эффи Севранс. Наш клан ведет войну, и если Каменные Боги посылают тебе какие-то вести, разве имеешь ты право отворачиваться? Наши воины сражаются, перебарывая страх, - разве их бремя легче твоего?

Эффи не знала, что на это ответить. Все, что говорил Инигар, было правильно. Стоило только подумать о Дрее, чтобы понять, как глупы все эти страхи по сравнению с тем, что чувствует он. Дрей ездит от клана к клану через снег и ночь, не зная, когда будет следующий бой и что он с собой принесет. Юноши, с которыми он приносил свою клятву новика, уже убиты.

– Повесь свой амулет на место, - сказал ведун.
– И не бойся, я не буду больше тебя расспрашивать. Ты дочь этого клана, и твой покровитель камень, который делает тебя стойкой и молчаливой. Верю, что ты и с другими не будешь говорить об этом. Есть в клане люди, которые не поймут того, что дает тебе амулет, и назовут это именем, которого ты не заслуживаешь.

Эффи кивнула. Она понимала, что имеет в виду Инигар. Такими плохими словами называли Безумную Бинни, живущую в хижине над озером. Анвин говорила, что в свое время Бинни была первой красавицей клана. Тогда ее звали Бирна Лорн, и Вилл Хок с Орвином Шенком дрались на выгоне за ее руку. Орвин победил, но когда уже назначили свадьбу, пошли слухи, будто Бирна ведьма. Она могла предсказать, которая корова падет, объевшись клевером, и которая овца выкинет плод. Кланницы опасались ее - ведь ей стоило только взглянуть на беременную женщину, чтобы сказать, родит та здорового ребенка или нет. За месяц до своей свадьбы с Орвином Бирна встретилась в огороде с первой женой Дагро Черного Града, Норалой. По словам Анвин, Норала сама тогда еще не знала, что ждет ребенка. Бирна же, увидев ее, сказала: "Дитя, которое ты носишь, умрет в твоем чреве". Три недели спустя Норала выкинула, а Бирну прогнали прочь из круглого дома, ибо Норала во всем обвинила ее.

Эффи Севранс, - вторгся в ее мысли холодный, надоедливый голос ведуна, - надень свой амулет.

– Я не знаю, где он Я положила его в мешочек с другими камушками, но не помню, куда их потом задевала.

– Твой мешочек лежит у меня под верстаком Забери его и больше не теряй.

Слишком смущенная, чтобы радоваться, Эффи шмыгнула мимо Инигара в дальний угол молельни, где ведун работал с зубилом и жерновами. Какая же она дурочка! Конечно же, она была здесь вчера вечером! К собакам идти было слишком холодно, а ей хотелось побыть одной в каком-нибудь тихом уголке.

– Тебе кажется, что я слишком суров с тобой, дитя?
– спросил Инигар, когда она подобрала с пола мешочек. Эффи затрясла головой, но он как будто и не заметил этого, вглядываясь в дым.
– Мейс Черный Град - наш вождь, и он делает то, что подобает вождю в военное время, но далеко он не заглядывает. Он думает лишь о том, что может получить для себя, своей семьи и своего клана в пределах собственной жизни Я его за это не виню - все вожди так устроены. Думать о грядущем - не его дело. Между тем грядут темные времена, и в Глуши собираются тени. Вскоре небо вспыхнет красным заревом, и Призрачный Город поднимется из льдов, и меч будет извлечен из замерзшей крови. Но для Мейса Черного Града это пустые слова. "Клан сражается с людьми, а не с тенями", - сказал бы он, услышав об этом, - и был бы не прав. Каменные Боги не останутся равнодушными к этой битве.

Эффи, стараясь делать это совершенно бесшумно, прикрепила мешочек к поясу. Она не понимала, какое отношение слова Инигара могут иметь к ней.

– Это мне предстоит вести клан через долгую ночь, что лежит впереди. Мой покровитель - ястреб, и я вижу дальше многих. Вот почему, когда твой брат пришел ко мне за руководством, я произнес слова, отлучающие его от этого клана. К этому побудил меня мой долг перед Черным Градом и богами, живущими в камне.

Эффи дышала едва заметно, слушая ведуна. Инигар стар и мудр, но она знала, что Райф уехал не из-за одних его слов.

– Ястребы в темноте не видят, - тихо сказала она.
– Только совы.

Сморщенное, раскрашенное сажей лицо Инигара обратилось к ней, и взгляд нашел ее в дыму.

– Ты права, детка, но сов у нас в клане нет. Быть может, если бы ты родилась на два года позже, когда старый ведун умер и я принял на себя его обязанности, я выбрал бы твоей покровительницей сову.

Это были самые добрые слова, который Эффи когда-либо слышала от Инигара. Слезы от грусти за себя и за Райфа навернулись на ее глаза.

– Но ведун же не сам выбирает покровителей для новорожденных. Они являются ему во сне.

– Ради тебя и Райфа я бы пересмотрел свои сны. Одинокая слеза скатилась по щеке Эффи.

– Ступай теперь, дитя, и не снимай свой амулет ни дней, ни ночью.

Эффи пробралась мимо Инигара осторожно, чтобы не коснуться ни его, ни священного камня, и только у двери вспомнила, зачем пришла.

Орвин Шенк собирает в Большом Очаге совет и просит

тебя прийти.

– Скажи, что я приду, как только налажу дымники.
– Инигар погладил опаленный рукав своего кафтана.
– И вот что, Эффи: побереги себя.

В этот миг Эффи чуть не проговорилась. Каким облегчением было бы рассказать кому-нибудь, как сын Нелли Мосс приходил к ней среди ночи. Только не Дрею: честь обяжет брата пойти прямо к Мейсу и выяснить это с ним. От этой мысли желудок Эффи скрутило узлом. Дрей никогда не должен узнать об этом. Она схватилась за мешочек у себя на поясе. Теперь амулет вернулся к ней, и он предупредит ее, если Катти Мосс придет опять.:, если это вообще случится. За эти дни, прошедшие с тех пор, как она слышала разговор Мейса и Нелли у собачьих закутков, амулет ни разу не приказывал ей бежать. Быть может, бояться больше нечего. Быть может, она попусту волновалась. Случившееся вспоминалось уже очень смутно.