Чтение онлайн

Дрей, помедлив немного, последовал их примеру. Горло у него дернулось, и он повторил тихо:

– Бладдийцы?

Мейс кивнул. Его волчий плащ блестел, как масло на поверхности озера.

– Я видел тех, что уезжали последними. Успел разглядеть шипастые молоты и красный фетр на крупах лошадей.

Баллик качнул головой, поглаживая мозолистой рукой лучника красное ястребиное оперение стрел.

– Негоже для кланника налетать на чужой лагерь, как только рассвело.

Корби Миз, Вилл Хок и другие проворчали что-то в знак согласия.

– Набег состоялся не на рассвете, - сказал, перебивая их, Райф.
– Это случилось в полдень. Я ничего не чувствовал, пока...

Дрей двинул его кулаком в поясницу - не так чтобы сильно, но достаточно, чтобы вышибить немного воздуха из легких.

– Мы не знаем, когда произошел набег, Райф, - сказал Дрей не в меру громко, явно обескураженный необходимостью высказаться.
– Тебе и правда стало не по себе только в полдень, но кто поручится, что враги не явились раньше?

– Но, Дрей...

– Райф!!!

Никогда еще за всю жизнь Райфа брат не произносил его имя так резко. Райф плотно сжал губы, залившись румянцем.

– Дрей.
– Рейна Черный Град подъехала к ним на своей кобыле, остановившись на несколько шагов впереди своего приемного сына Мейса. Из ноздрей кобылы струился белый пар.
– Что вы увидели, когда пришли в лагерь?

Райф, ожидая, что ответит брат, следил за лицом Рейны. Ее серые глаза мало что выдавали. Первая жена Дагро Черного Града, Норала, умерла от бугорчатой лихорадки, и вождь женился вторично в надежде, что Рейна подарит ему сына. На втором году их брака, видя, что живот Рейны упорно не желает расти, Дагро, хоть и с неохотой, взял в приемыши своего племянника, сына своей сестры, из клана Скарп. Мейсу было одиннадцать, когда его привезли в черноградский круглый дом, - всего на восемь лет меньше, чем его приемной матери Рейне. Дрей, прежде чем ответить, посмотрел на Райфа.

– Мы пришли туда примерно за час до заката. Сначала мы увидели собак, потом Джорри Шенка...
– Дрей замялся. Отец Джорри, Орвин Шенк, подался вперед на седле, и его румяное обычно лицо стало бледным, как лед.
– Не знаю, сколько он там пролежал, но тело его сильно застыло. И крови было немного.

Мейс тронул чалого каблуками, тут же дернул поводья, и конь заплясал на месте.

– Все так, как я и говорил, - воскликнул Мейс, легко справившись с чалым.
– Бладдийцы были вооружены адскими мечами. Они входят человеку в брюхо, как ложка в топленое сало, и припекают ему кишки, поджаривая мясо вокруг раны.

Меррит Ганло покачнулась в седле. Седовласый Инигар Сутулый поддержал ее, и многочисленные ладанки, рога и костяные пластины, нашитые на его одежду, задребезжали.

Рейна послала приемному сыну предостерегающий взгляд.

– Дрей еще не закончил.

Дрей переступил с ноги на ногу. Общее внимание смущало его.

– Насчет адских мечей ничего не могу сказать. Никаких ожогов я не видел...

– Продолжай.
– Голос Рейны, не будучи ласковым, стал уже не столь суровым.

– Мы с Райфом обошли весь лагерь. И позаботились о мертвых. О Мете Ганло, Полумачте, то есть Дарри, Мэллоне Клейхорне, Чеде и всех остальных.
– Дрей сглотнул, стиснув в кулаке свой тулуп так, что тот разошелся по шву.
– Все раны были схожи: чистые, почти бескровные, нанесенные мгновенно. Там, должно быть, орудовали длинными и широкими мечами.

Мейс говорит то же самое, - пробурчал Баллик.
– Это Бладд.

Многие согласно закивали, бормоча:

– Да.

Райф, заметив, что Рейна Черный Град была в числе тех немногих, кто промолчал, сказал, обращаясь к ней одной:

– Бладд не единственный, у кого есть большие мечи. Дхун, Крозер, Гнаш...
– Райф вовремя удержался, чтобы не назвать Скарп, родной клан Мейса, - Увечные - все они пользуются мечами, как подручным оружием.

Мейс проехал еще немного вперед, остановившись всего в нескольких шагах перед Райфом.

– Я ведь сказал, что видел бладдийцев, покидающих лагерь. По-твоему, я лгу, Севранс?

Уголком глаза Райф увидел, как Дрей вскинул руку, намереваясь оттащить его назад, и отошел, чтобы Дрей его не достал. Он не даст заткнуть себе рот - только не сейчас. Твердо глядя в узкое серое лицо Мейса Черного Града, Райф сказал:

– Мы с Дреем позаботились о наших кланниках. Мы не бросили их в тундре на съедение зверям. Мы обагрили их мечи кровью и очертили вокруг них каменный круг. Воздали им почести. По-моему, ты слишком торопился вернуться домой, чтобы как следует разглядеть вражеских всадников.

Дрей вполголоса выругался.

Слова Райфа подействовали на всех. Баллик Красный крякнул, Меррит Ганло издала тонкий дрожащий крик, Корби Миз втянул в себя воздух обветренными губами, Орвин Шенк побагровел снова, так внезапно, будто ему в лицо плеснули краской. Шор Гормалин чуть заметно кивнул, что можно было счесть знаком согласия.

Рейна, словно боясь проявить свои чувства, подняла рукой в перчатке свой соболий капюшон. Как ни смешно это было в такой миг, ее красота заново поразила Райфа. Она не была такой хорошенькой, как молодые девушки вроде Лансы и Хейли Таннер, но ясная сила ее глаз притягивала к ней все взоры. Райфу хотелось знать, выйдет ли она замуж снова.

Мейс подождал, когда все успокоятся. Его жесткие, в кровавых жилках глаза напоминали мороженое мясо. Волчий плащ, колыхнувшись, открыл висящий у пояса меч. Не обращая никакого внимания на Райфа, Мейс повернулся лицом к встречающим:

– Не стану отрицать, что поскакал домой со всей поспешностью, - здесь мальчуган прав.
– Сделав легкий упор на слове "мальчуган", Мейс подождал, дав всем как следует это усвоить.
– Сознаюсь, что о мертвых я не подумал и сейчас стыжусь этого. Но когда я увидел моего отца на земле у загона со стынущими глазами, мои мысли сразу обратились к тем, кто остался дома. Бладдийцы ускакали на восток, но я подумал: а что, если они повернут на юг около Пасти? Что, если, пока я стою здесь, решая, какой обряд исполнить над отцом прежде, другой отряд, более крупный, нападет на круглый дом? Что, если я, вернувшись в Сердце Клана, увижу там ту же картину, что и в лагере?

Мейс обвел взглядом лица всех именитых людей клана. Все молчали, и только некоторые новики, в том числе двое сыновей Орвина Шенка, беспокойно ерзали в седлах.

Мокрый снег хлестал в лица, таял на разгоряченной коже Орвина Шенка, Баллика Красного, Корби Миза, Меррит Ганло и прилипал к бледным щекам Шора Гормалина, Рейны Черный Град и Вилла Хока. На лице Мейса влага превращалась в лед.

Когда многие отвели глаза, не выдержав его взгляда, Мейс заговорил опять:

– Я сожалею о том, что сделал, но ничего не хотел бы изменить. Я верю, что мой отец поступил бы так же на моем месте. Я должен был выбирать между живыми и мертвыми, и все здесь, кто знал и любил Дагро Черного Града, согласятся, что он первым делом подумал бы о своей жене и своем клане.