Чтение онлайн

Скарп! Вспомнив о дыме над скарпийскими деревнями, Рай похолодел так, словно ему за шиворот засунули лед. Если эти два клана что-то поссорило и Орль скрестил мечи со Скарпом, Мейс должен был позаботиться о том, чтобы Орль поплатился дороже. Сколько бы он ни называл себя Градским Волком, на деле он скарпиец чистой воды.

Райф закрыл глаза. Он так устал, что с радостью уснул бы здесь, вместе с мертвецами.

Он не мог знать, связан ли поджог скарпийского дома с этими высохшими трупами на взгорье: Скарп притягивал к себе врагов, как плоская крыша дождь. Но даже если эти события никак не связаны, одна суровая истина налицо: клановые войны становятся неуправляемыми. Мейс Черный Град приказал убить орлийцев. Круглый дом Скарпа подожжен. Ганмиддиш взят сначала Бладдом, потом черноградцами. Уцелевшие дхуниты скрываются от клана к клану, но недалеко то время, когда они соберутся вместе и нанесут удар по Бладду. Когда же все это кончится? Когда все священные камни разобьют на куски и не останется в живых ни одного кланника?

Райф посмотрел на северо-восток, в сторону Черного Града. Складки вокруг его рта стали жесткими, и он принялся раздевать мертвецов.

В эту ночь он не нашел дичи. Мысль о том, что Аш сидит одна, пока он охотится, не давала ему удаляться от лагеря. Луна не выходила, и казалось, что до неба можно достать рукой. Ветер с гор замораживал слюну на зубах и вышибал слезу. Дыхание оседало толстым инеем на меховой шапке.

Райф вернулся в лагерь, волоча окоченевшие ноги. Они недалеко ушли от убитых орлийцев - ровно настолько, чтобы их не видеть. Ночевать устроились в сухой дождевой канаве, покрыв ее ивовыми ветками и выложив листьями и мхом. Из одежды, снятой Райфом с орлийцев, выбили лед и положили ее на спину мерина, чтобы к утру она согрелась и высохла. Аш предлагала свою помощь, но Райф велел ей вместо этого разжечь костер и приготовить ужин из лисы. Вместе с одеждой снималась и кожа, и хотя в ней не было уже ничего живого, он не хотел, чтобы Аш это видела.

Когда он вошел в шалаш, она уже спала - сидя, подтянув колени к груди. В землянке стоял дым, не успевающий выходить наружу, а по силе и ярости пламени Райф понял, что Аш недавно подложила туда дров.

Он снял перчатки и опустился на колени рядом с ней. Аш трясло так, будто ее только что вытащили из реки. Он укутал ее плечи одеялом.

– Вот так. Надо укрыться как следует. Она слабо улыбнулась в ответ.

– Ничего не убил сегодня?

– Нет.
– Он посмотрел на кучу ивовых веток, которую запас для костра, - теперь их осталось слишком мало, чтобы хватило на всю ночь. Аш сожгла больше половины.
– Ты не слышала голосов?

– Слышала, - понурила голову Аш.
– Теперь они меня никогда не оставляют. Иногда они слабеют, и я могу отогнать их, иногда звучат где-то здесь, рядом, и я чувствую их запах... они холодны, и глаза у них черные и мертвые. "Это так легко, - говорят они.
– Так легко. Только и нужно, что протянуть руки".

– Ты знаешь, кто они?

– Люди. Во всяком случае, были когда-то людьми... все равно как если бы тени снаружи вторглись внутрь. Они ненавидят нас, Райф. Они так долго сидели взаперти и все время воображают себе, каково это - быть сводными. Там холодно, и свет не проникает к ним... и они закованы в цепи, созданные из крови. Они зовут меня своей госпожой и говорят, что любят меня, только это ложь. Их там тысячи, и каждый из них только и ждет, чтобы я протянула руки.

Райф подложил в огонь еще немного веток - он понимал, как она нуждается сейчас в тепле.

Когда желтое пламя охватило прутья, бросая блики на мертвые глиняные стены землянки, Аш сказала:

– Зачем я существую, Райф? Если то, что я способна сделать, столь ужасно, зачем я тогда родилась на свет?

Ее глаза ярко блестели, и на прокушенной нижней губе виднелось красное пятнышко. Райфу хотелось прижать ее к себе крепко-крепко, чтобы она согрелась и перестала бояться. "Мне все равно, на что ты там способна, звучало у него в уме.
– Если бы ты этой ночью проломила стену Провала и освободила все эти орды, я остался бы с тобой и защищал бы тебя. Мой клан теперь - ты". Вместо этого он сказал:

– Все мы рождаемся способными нести кому-то смерть и страдания. Просто некоторым приходится бороться с этим больше, чем другим.

Аш явно ждала не такого ответа, однако задумалась, разгоняя рукой дым.

– Ты тоже с этим борешься?

– Да.

Она придвинулась к нему так, чтобы их плечи соприкасались, но по-прежнему смотрела в огонь.

– Зачем ты остаешься со мной, Райф? Тебе от меня ничего не нужно, и ты не получишь никакой награды за то, что проводишь меня в пещеру. Мы оба замерзнем в снегу, а когда кто-нибудь наткнется на нас, мы будем как эти орлийцы - синие и застывшие.

Что мог Райф ей ответить? Она была всем, что осталось у него в жизни, но ей он об этом сказать не мог - не хотел вызывать в ней жалость. Он нагнулся и поворошил огонь своим посохом.

– Давай-ка лучше спать.

Аш смотрела на него не мигая, но он, притворившись, что не замечает этого, закрыл глаза и стал ждать, когда придет сон.

Вой ветра разбудил его еще до рассвета. Огонь давно погас, и в землянке стоял мороз. Ледяная дымка висела над Райфом, словно вышедшая из тела душа. Он полежал еще немного, прислушиваясь к ветру, как учил его Тем. Тонкий вой говорил о воздухе, проталкиваемом через горные перевалы и сквозь тонкие, с волосок, трещины в камне. А белый шум, тихий, как шепот матери, баюкающей дитя, возвещал, что ветер несет с собой лед.

Райф встал, хотя ему и не хотелось. Руки прошила боль, когда он попробовал согнуть онемевшие пальцы. Левый глаз не желал открываться, а когда Райф потер щетину на подбородке, в руке осталась шелуха отмершей кожи и ледяные кристаллики. Надо было согреть воды и использовать последние капли лисьего жира, но при мысли о том, чтобы выйти наружу и набрать дров, становилось совсем муторно. Райф тер глаз, пока перед ним не заплясали алые пятна, и заставил его открыться. Вместе со льдом, заклеившим веки, оторвалось несколько ресниц, и Райф выругался.

Запахнувшись в одеяло, он подошел к Аш, спавшей у задней стены. Едва заметное дыхание едва выходило у нее изо рта с легким скребущим звуком. Райф громко позвал ее по имени, боясь, что она не проснется.

Она заморгала и открыла глаза.

Райф скрыл свое облегчение.

– Уже утро. Через четверть часа надо будет выйти. Закутайся как следует - ветер сегодня ледяной.

Он оставил ее одну, как делал всегда, чтобы она могла заняться своими женскими делами. Раздвинув ветки на крыше, он вылез из землянки прямо в ледяную бурю. Белый мир перемещался, гонимый ветром, который можно было видеть и осязать. Скрюченные сосны покрылись ледяной паутиной, и все живое обросло инеем, точно коростой. Снег под ногами был так сух, что хрустел, как стекло.

Нагнув голову, прижав скрещенные руки к груди, Райф направился к ивовой поросли, где оставил коня.

Мерин, которого не кормили с вечера, был плох. Сосуды у его рта и глаз полопались от холода, и он дрожал, несмотря на множество слоев укрывавшей его одежды. Заслышав Райфа, он тихо заржал и двинулся к нему на нестойких ногах. Райф погладил морду старого коня, растроганный его желанием быть поближе к человеку.

Аш вышла к нему чуть позже, намотав на себя все, что было в наличии. Резкий, без теней, свет подчеркивал желтизну ее кожи и бледность губ.

– Теперь понятно, почему этот край называется Буревым Рубежом, - слабо улыбнулась она.

Райф как-то умудрился улыбнуться ей в ответ. Ему не хватало духу сказать, что Буревой Рубеж начнется, лишь когда они перевалят через горы и вступят на полосу земли вдоль побережья.

– Ты должен что-нибудь надеть из этих вещей.
– Аш указала на груду одежды под попоной мерина.

"Из одежды мертвецов", - уточнил про себя Райф, и Аш вздрогнула, как будто он произнес это вслух. Райф сам едва удержался от дрожи и стал разгружать коня.