Чтение онлайн

Он требовательно посмотрел на меня.

– Ладно, - сказала я. – Гулять так гулять!

Лариска вытаращилась на меня. Но я привыкла поддерживать Тёмкину игру. Короче говоря, мы устроили такие именины, что Юрик воспрял и почувствовал себя суперменом. Зато когда всё было съедено и выпито, я быстренько выставила всех троих по домам.

Утром я поспешила к моим кошкам. Во дворе было ещё темновато, но там уже копошился дворник со скребком и ледорубом. Дворник был какой-то новый, видимо, Михалыч пал на поле битвы с зелёным змием. Я кивнула этому парню и заскочила в тепло, мельком отметив, что вчерашняя машина с двумя наблюдателями так и торчит на прежнем месте и что снег вокруг неё густо усеян окурками.

Начиналась какая-то пасмурная полоса в моей жизни. И самое неприятное состояло в том, что от меня на этот раз ничего не зависело. В отношении же господина Харькова… Он сам предупредил меня о контроле над моей электронкой. Фактически посоветовал знакомства заводить на стороне. А теперь злился.

Я закончила и побежала в круглосуточный гастроном, чтобы запастись хоть какой-нибудь едой. Холодильник мой был практически опустошён накануне, а сегодня наверняка кто-нибудь снова заглянет на огонёк. Мама обещала. И Суворин, скорее всего, отметится, с пассией или без. Я слегка переусердствовала, и на обратном пути пакет с картошкой основательно оттянул мне руки.

Почти у самого входа во двор ношу мою перехватили. Я подняла голову и встретилась взглядом с Юркой. Был он какой-то взъерошенный и осунувшийся, да ещё и с замурзанным допотопным рюкзачком, лямки которого небрежно обвивали его плечо. Я уступила ему сумку, и мы молча пошли рядом.

– Что-то случилось? – поинтересовалась я уже в лифте.

– Я ушёл из дома, - буднично сообщил мне Юрка.

Это была новость!

– Люба меня проклянёт, - ошарашено пробормотала я.

Юрка пожал плечами.

– Можно я немного посплю? – спросил он. – А то полночи разборки чинили, а потом я по улицам шлялся…

Я печально кивнула и отправила его на диван. Потом забрала с собой ноутбук и притащила его на кухню. Мне пришло в голову, что уже пора выбираться из всей этой новогодней нервотрёпки в нормальный рабочий режим. Для начала следовало познакомиться, наконец, с условиями Юркиной задачки. В ожидании, пока машинка загрузится, я сварила кофе и сыпанула в корзинку горсть крекеров из пачки.

Устраиваясь с чашкой за столом, я бросила взгляд на экран и оторопела. Там висела записка, подмигивая мне лукавым смайликом.

– Соло, - вырвалось у меня, - это наглость…

Он извинялся за вторжение. Объяснял, что у него не было другого выхода. И… выражал восхищение моей внешностью. Я разозлилась. И испугалась. Комплименты означали, что и этот тоже с лёгкостью влез в директорию, невзирая на замысловатый пароль. Я поспешно проверила последние действия. Но Соло открывал только фотоальбом. Информационные файлы его, похоже, не интересовали. Это утешало, но не сильно. Я перестала чувствовать себя в безопасности. Это было неприятно.

Я изничтожила записку, пообещав себе, что как только доберусь до свободного интернета, отправлю этому деятелю самое ругательное письмо, какое только смогу изобрести. Потом я поменяла пароль, поступив как Сергей когда-то. Я выставила в качестве кода доступа отпечатки пальцев.

Кофе оказался великолепным и, потягивая его, я принялась изучать Юркин исходник. В процессе испытала острое чувство восхищения. Всё-таки этот парень был нереальным умницей! Я бы пошла по гораздо более замысловатому пути. Короче говоря, этой задачкой мы должны были приступить к решению той самой проблемы, на которую вышел Юрка. Начало следовало проделать безупречно. Я погрузилась в формулирование команд для компьютера. Это оказалось сложнее и интереснее, чем я думала. Я настолько отвлеклась от внешней суеты, что не услышала, как звонили в дверь. Среагировала только на настырный вяк мобильника.

Пришла моя мама. Прямо с порога она принялась щупать мне лоб и рассматривать на предмет простудных заболеваний.

– Ма, да я просто работаю, - попыталась я объяснить.

Мама не слушала. Папа, оказывается, рассказал ей вчера, что увидел меня подурневшей и, кажется, вообще больной. Мама сердито сообщила мне об этом, разыскала градусник, запихнула мне под мышку и стала рассматривать глаза, оттянув нижние веки.

– Ма, мы ведь пьянствовали два дня, - сделала я ещё одну попытку.

– Открой рот и скажи А, - велела мама.

Я смирилась. В самый разгар обследования и профилактики из комнаты выполз Юрка, помятый, зелёный и согбенный.

– Так, - сказала мама. – Ещё один. А ну-ка подите сюда, юноша…

Юрка шарахнулся в санузел. Мама вопросительно посмотрела на меня. Я в двух словах изложила причину его присутствия в этом доме. Мама покачала головой.

– Что думаешь делать?

Я пожала плечами. Юрка видимо слышал мамин вопрос. Он выбрался к нам с мокрыми волосами надо лбом и уже не такой заспанный.

– Я сейчас уйду, - сказал он. – Отец дал ключи от дачи.

Мама долго и внимательно смотрела на него, но Юрка и не подумал продолжать. Он взял себе табуретку, сел к столу и попросил у меня чаю. Я включила электрический чайник и пошла мыть заварочный.

– Дай мне руку, - попросила мама.

Я обернулась и увидела, что она считает у Юрки пульс, посматривая на экран ноутбука, где быстро крутится цифирь секундомера. Потом был изъят градусник у меня, проверен, встряхнут и передан Юрке. Мама устроила ему целый допрос по поводу перенесённых заболеваний и всякой хроники. Юрик сначала пытался уйти от темы, но не так-то просто сбить моих родителей, когда они впадают в профессиональный раж. Через пять минут я уже знала, что в детстве Марков был довольно болезненным ребёнком, а кое-что тяготило его до сих пор.

Мама попросила его снять рубашку.

– Вы и стетоскоп с собой носите? – усмехнулся Юрка.

– Сегодня захватила, - сказала мама, а потом, заметив, что он мнётся и косится на меня, увела его в комнату.

Я глянула на часы и поняла, что следует что-нибудь приготовить. Прямо какая-то семейная жизнь у меня наступила. Круглые дни у плиты. Я нехотя выволокла картофельный ящик и принялась чистить картошку и всякие другие овощи. В самый разгар пришла мама.

– Отлично, - сообщила она. – Теперь я сама. Принеси мою сумку из прихожей.

Я принесла.

Мама накатала длиннющий рецепт, выдала мне деньги, немаленькую в общем-то сумму, и велела отправляться в аптеку. До смерти не хотелось на холод и слякоть, но спорить с мамой, когда она в таком состоянии, значит, плевать против ветра. Я начала одеваться. Из комнаты вышагнул уже одетый Юрка.

– Ты куда? – поинтересовался он паническим тоном, а когда я объяснила, засобирался. – Я с тобой!

– Помоги маме, - попросила я. – Я минут на десять.

Когда я вернулась, в доме было весьма многолюдно. Пришли Лидия с Егоркой, Лариса с Манерой. Егор носился по всему дому, чрезвычайно возбуждённый и вспотевший. Он был первым, кто повис у меня на шее. Лидия о чём-то беседовала с Лариской. Манька им иногда поддакивала – то одной, то другой. Юрка прослеживался на кухне подле мамы. А над всей суетой, переходя из комнаты в комнату, царствовал Тёмка Суворин, обряженный на этот раз в белую рубаху с кружевным воротом и такими же манжетами, в какие-то жуткие кожаные штаны, и снова основательно нетрезвый.