Чтение онлайн

– О, - сказала я, - поздравляю. А учёбе не мешает?

– У нас ведь творческий вуз, - напомнил Артём. – Такие вещи только приветствуются.

Потом он стал приглашать меня посмотреть на съёмки. Я пришла в ужас от перспективы провести несколько часов на морозе. Артём, кажется, обиделся. Тогда я торжественно пообещала пойти с ним на презентацию или как это у них там называется, когда продукт запускают в эфир. Артём почесал бровь, оценивающе глянул на меня и вдруг заявил, что ловит на слове.

– Мне нужна будет твоя помощь, - сообщил он.

– Легко, - сказала я. – Просто позвони заранее.

В аудиторию я влетела на последних секундах перед звонком. Успела заметить, как мне отчаянно сигналит Лариса, и пробралась к ней.

– С тобой всё в порядке? – заботливо поинтересовалась наша староста.

– В полном! – заверила я и спросила в свою очередь, что я пропустила из лекции по биохимии.

Лариска быстрым шёпотом просветила меня, и я успокоилась – никакого эксклюзива я не пропустила, лекция была обзорной. Да и сейчас ожидалось нечто подобное, только из другой оперы – статистические методы и географические ареалы на фоне глобализации. Эти прелюбопытные сведения нам преподносила замдекана. Милейшую Елену Моисеевну надо было просто слушать. Она разворачивала свою тему как захватывающий триллер с неослабевающим напряжением.

Где-то на двадцатой минуте нашего преподавателя отвлекли из-за двери, и народ слегка расслабился. Я быстро спросила у Ларисы, что вчера было, почему она стала мне звонить. Оказалось, что виной всему явился Юрик. Это он переполошил старосту, попросив выяснить, благополучно ли я добралась домой.

– Больной какой-то! – рассердилась я. – Что, до утра нельзя было подождать?

Лариса пожала плечами и оглянулась.

– Он такой грустный сидит, - сообщила она мне. – Что у вас случилось?

– Это у вас случилось! – хмыкнула я. – Кого он среди ночи потревожил? Не меня ведь.

– Ты поэтому и злишься, - сказала Лариска с едва заметным превосходством.

Мне стало весело.

– А ведь точно! – сообщила я и принялась хохотать. Эта идея показалась мне такой забавной.

Лариса тоже заметно оживилась. Во время перерыва к нам подтянулся Вовка Баринов. Его как магнитом приманивало любое веселье. Лёгкий человек Вовка! Он плюхнулся на стол перед нами и принялся травить анекдоты – все абсолютно свежие и при этом до чёртиков смешные. Постепенно компания наша увеличилась многократно. Вовка не иссякал и с умилением наблюдал, как я смеюсь. Почему-то в этот раз его занимала именно моя реакция.

Нас прервала Елена Моисеевна, потому что окончание перерыва мы пропустили.

– Баринов! – ахнула замдекана. – Что за поза? Перед носом у девушек! Невероятно!

Вовка поспешно соскочил со стола и напустил на себя смущённый вид.

– Простите, Лена Моисеевна, - забормотал он. – Больше никогда, Лена Моисеевна!

– Ах, оставьте ваши формы! – отмахнулась замдекана. – И ступайте уже на место! А вы, девушки?..

– Я вами удивляюсь! – вполголоса сказал Юрик со своего места.

Во внезапно наступившей тишине его восклицание прозвучало отчётливо на всю аудиторию.

– Вы таки антисемит, Марков, - ухмыльнулась Елена Моисеевна и движением руки погасила начавшееся хихиканье.

Я оглянулась на Юрика. Он сидел красный как рак. По части шуток у него всегда мало что получалось. Юрик поймал мой взгляд и стеснительно двинул плечом. Я неудержимо улыбнулась. Всё-таки он был славный. И Юрка улыбнулся в ответ.

– Ух ты! – едва слышным шёпотом сказала Лариса.

Она тоже смотрела на Юрика.

– Просто заглядение, - добавила она.

В перерыве Юрик первым оказался у нашего стола и попросил у меня разрешения взглянуть на последние расчёты. Он занимался геномикой, я – биоинформатикой. Мы пересеклись на уровне эксперимента. В этом проекте я обеспечивала секвенирование патогенной зоны некоего микроорганизма, а Юрик – синтез антигена. Проще говоря, мы моделировали сыворотку против модифицированного возбудителя инфекции. Собственно, мы сейчас были на завершающем этапе. Я выпала ненадолго из процесса на стадии формирования моделей. Юрик работал в это время методом тыка с помощью моих коллег из соседних проектов. Кто-то из них перепутал исходную РНК, и результаты увели исследование не в ту степь. Вот из-за таких штук я собственно и взялась за биоинформатику. Чтобы в будущем ни от кого не зависеть.

Я извлекла из сумки ноутбук и открыла папку с расчётами. Пока Юрик просматривал последний отчёт, успела заметить мигающее сообщение в правом нижнем углу экрана. Мне прислали письмо.

– Вот! – Юрик нашёл слабое звено. – И как это я прохлопал! Теперь с этого места придётся начинать заново.

– Ты сильно продвинулся? – поинтересовалась я.

– В общем, да, - сказал Юрик. – И там получился любопытный эффект, сужение полярности. Собственно, кажется, получилось определить направление мутаций.

– Да ты что! – мы с Лариской ахнули в голос.

Юрик снова улыбнулся.

– Одно из направлений, - поправился он. – И знаете, этот штамм выглядит как искусственно сломанный.

Мы насторожились и испуганно уставились на Маркова. Он зябко поёжился.

– Но всё это надо сто раз проверить. Я сказал отцу. Он предлагает собрать новую группу. И будет сам руководить проектом. Полька, пойдёшь?

Я медленно кивнула. Это были не шутки. Сильно потянуло международным скандалом.

– А я, - жалобно сказала Лариска. – А меня возьмите…

Юрик пообещал. Лариска обрадовалась и что-то залепетала, такое, нежно-благодарственное. Юрик стал отвечать. А я подключила модем и полезла проверять почту. Писала моя приятельница из Сорбонны, Мишель. Мы с ней познакомились два года назад, когда она приезжала к нам на целый семестр по студенческому обмену.

Мишель в то время изучала русский, а я испанский. На том и сошлись. Поначалу приспособиться к манере друг друга было ужасно трудно, но очень весело. Мы научились использовать идиомы, имеющие одинаковый смысл, и задействовать в процессе весь свой словарный запас. Когда появлялись трудности перевода, в ход шли английские, немецкие, испанские, ну, и конечно французские и русские слова и выражения, почерпнутые из книг и кинематографа. Нам это ужасно нравилось. В конце концов, мы научились понимать друг друга.

Сама себя Мишель называла Бариола. Она и в самом деле оказалась невероятно пёстрой из-за дикого количества веснушек и манеры одеваться. А ещё у неё был тициановский цвет волос. Расставаясь, мы всплакнули, и я пообещала когда-нибудь её навестить. Писала мне Бариола часто, и писала по-русски. Она далеко продвинулась в изучении языка и была этим очень горда. Сейчас она спрашивала, куда я провалилась, и сообщала, что познакомилась там у себя с русским парнем и что меня это очень заинтересует, а почему, она не скажет, пока я не отвечу. Я тут же вспомнила про утренний разговор с Артёмом и сильно заподозревала, что Бариола пересеклась каким-то образом с Евгеном. Невероятно! Я кинулась писать ответ, но меня окликнула Лариса.