Чтение онлайн

– Давай, а я послушаю.

Я стала безнадёжно давить кнопки. Я была уверена, что он не ответит. Толька я ошиблась.

– Энаморада, - услышала я прерывистый полушёпот. – Как я рад! У тебя всё хорошо?

– Ага, - сказала я. – А у тебя? Ты чем занят?

– Бегу, - услышала я. – Убегаю.

Потом ещё была пара слов про то, как он рад, и – короткие гудки.

Я в растерянности уставилась на отца. Папа вздёрнул одну бровь. Очень похоже на Серёжку. Я даже головой помотала.

– Ну? – язвительно спросил папа.

– Баранки гну! – вмешалась в разговор моя матушка.

И впервые за бог знает сколько времени мои родители непедагогично поцапались у меня на глазах. При этом папа язвительно обзывал маму психо-хологом, а мама шипела и плевалась в адрес болтунов и авантюристов всех мастей. Короче говоря, поддержки я не нашла и тут тоже. Ушла в комнату, где Лидия и Егорка постигали сложную науку изготовления человечков из природного материала в виде шишек и желудей. Я немного поучаствовала в процессе и сбежала домой.

Весь вечер я прождала звонка от Сергея. Я маялась. Я ходила из комнаты в комнату. Я начинала что-нибудь делать, но всё валилось из рук. Без конца вспоминала, что он говорил мне и как. В конце концов, я стала представлять его не бегущим по улице, а сидящим в объятиях какой-нибудь девицы, и вздыхающим от желания… Пришла в бешенство и не стала больше звонить ему, хотя поначалу и собиралась.

Вместо этого я позвонила Суворину.

– Иди сюда! – велела я.

Вообще-то я думала, что он явится один. Только нет же! Он приволок с собой Лариску и Юрика. Оказывается, этот деятель теперь дневал и ночевал у них. Суворин был как всегда шумный и какой-то дурак. Когда я изловила его в укромном углу, он высокопарно выдал мне кусок из Бодлера:

– Ступай же к дьяволу, красотка!

Я бы отправился с тобой,

Когда бы ты не шла так ходко,

Меня оставив за спиной...

Ступай к нему одна, красотка!

Я врезала ему по ногам и процедила, что он мне ещё ответит за свою подлость. А Суворин просто рассмеялся мне в лицо. Что он знал такое, чего не знаю я?!

Я попробовала допросить Лариску, но она знала ещё меньше меня. Вечер прошёл бездарно с пошлым трёпом Суворина, пассивными домогательствами Юрки и беспомощными попытками Ларисы всех помирить.

– Полька, возвращайся к нам, - наконец-то взмолилась она. – Ты стала такая чужая!

Я обвела их всех взглядом и поняла, что если они сейчас не уйдут, случится смертоубийство. На мой взгляд среагировал чуткий Артём. Он загнанно мигнул и стал их звать домой. Не знаю, как они там договорились в конце концов, потому что в комнате заквакал Серёжкин монстр, и я кинулась к компьютеру, который так и журчал у меня на холостом ходу с чёрным экраном, по которому плавали рыбы. Теперь он ожил, и в нижнем углу мигала ромашка аськи. Я активировала программу.

Это был Сергей! Он ничего не объяснял, только без конца сыпал ласковыми словечками и повторял, как рад был меня услышать. Я всхлипнула и кинулась к клавиатуре. Я написала, как скучаю, как мне плохо, как я его жду. Ответа не было долго. Я так и уснула на клавишах. Утром прочитала набранное заглавными буквами «JA VERNUS».

В школе у меня был единственный ориентир, не дававший мне свихнуться. Желчный Змеев поинтересовался моими успехами, причём прилюдно на семинаре. Он поднял меня с места и устроил допрос по всему курсу. Сначала я, как обычно, растерялась, но когда поняла, что вопросы он мне задаёт из не рассматривавшихся ещё тем, пришла в ярость, и слова из меня полились неудержимым фонтаном. Народ от души развлёкся, выслушивая мои злобные ответы и ехидные комментарии Чингачгука. А на перемене, когда Лариска подвалила ко мне с какими-то извинениями, я кинулась на неё и чуть не искусала.

– Ты ведёшь себя, - процедила Лариска, - как сексуально озабоченная сука!

– Убью! – тихо сказала я, и она быстренько ретировалась.

А я пошла в танцевальную студию, потому что мне нужен был хореограф. За последние десять дней я пришла в хорошую форму и даже подобрала музыку, но составить программу у меня не получалось, хоть ты тресни. Я рассчитывала встретить там Викторию Олеговну, мадам Вагранову, бывшую балерину, которая вела у нас на факультете школу танцев. Вот только её не было. Зато я нарвалась на её ассистента, про которого все говорили, что он гей. Да и звали его Душка Крапман. Я уже развернулась, чтобы уйти, но Душка прицепился с вопросами, и слово за слово я изложила ему свою проблему.

– Покажите, Полиночка, - сказал он, - что вы наработали…

Я извлекла ноутбук, включила музыку и показала. От физической нагрузки резко полегчало, тем более что трудилась я в джинсах, сильно стеснявших все движения. Душка Крапман не говорил ни слова, пока я прыгала и рисовала свои дорожки. А потом задумчиво сказал, что мне нужен партнёр. И предложил свою концепцию моего танца. Я села прямо на паркет. Это была идея. Хорошая идея. Её следовало обдумать.

– Зайдите завтра, - сказал Крапман. – Я поработаю над общим рисунком и драматургией. А вы поищите пару…

Я задумчиво пообещала.

По идее я могла попросить Юрку составить мне компанию. Но я так гнусно вела себя с ним в последнее время, что язык не поворачивался. И тогда я пошла искать деятеля Кольку Кулибина. Он меня в это втравил, он пусть и ищет мне пару. Колька меня выслушал и пообещал, что завтра, когда я буду общаться с Крапманом, он мне подгонит кого-нибудь. А ещё достанет регламент выступления. Я устало махнула рукой и потащилась на совещалку.

Междусобойчик в очередной раз созвал Ромка. Сначала я слушала вполне равнодушно. Но когда даже Юрка вдруг фыркнул и сказал, что степень погрешности сильно занижена, я встала и предложила Шнайдеру другую систему ссылок. Шнадер обиделся и выразился в том смысле, что без сопливых обойдётся. Наша группа восприняла заявление как личное оскорбление. Пока они размазывали Шнайдера по столу и выбивали из него пыль, я достала свои сводки и предложила Ромке посмотреть. Шнайдер тут же прекратил пререкаться и погрузился.

Я была уверена, что он примет ссылки, потому что с этим мне помогал Сергей. Он и принял. С уважением посмотрел на меня и свернул разговор до следующего раза. Когда он ушёл, Юрка спросил у меня, просмотрела ли я введение. Я кивнула и сказала, что нет у меня замечаний. Замечания были у Ларисы. Сначала я внимательно слушала её вздорные высокопарные высказывания, потом отключилась и стала наблюдать за Юркой. Он слушал очень внимательно и возражал осторожно. Он в этот момент был очень сильно похож на Георгия Александровича, своего отца. Тот тоже всегда вёл себя подчёркнуто вежливо с оппонентами, даже когда этим дурацким спорщикам было лет восемнадцать от роду и несли они полную чушь.

Когда Лариска выдохлась, Юрка посмотрел на меня и спросил, что я думаю по этому поводу. Я сказала, что именно я думаю. Марков ухмыльнулся украдкой, а Лариска буквально взвилась. Я узнала о себе столько любопытного…

– И вообще! – гневно закончила Лариска. – Я тут перед вами распинаюсь, а у вас одна… тема… на уме!

Мы с Юркой переглянулись и захохотали как ненормальные. Обиженная Лариса кинулась вон. Когда мы остались вдвоём, я признала кое-какие из Ларискиных поправок, имеющих отношение к его участию в проекте.