Чтение онлайн

— Твою-то мать! — заорал Стеклов. — Жив, гадина!

— Жив! — кричал Егор, чуть ли не плача от радости, срываясь истеричным смехом. — Жив! Жив! — нервно всхлипывая, повторял он раз за разом.

Федоров действительно был жив!

К нему подбежали. Осмотрели. Все его лицо было покрыто потрескавшейся кровавой коркой. Правая глазница, была залеплена сгустком крови, от чего глаз не открывался, а левый приоткрытый глаз, напротив, не закрывался веком от того, что в глазном яблоке торчал остроконечный осколок не то асфальтного щебня, не то железа, не то стекла. Первым желанием Егора было извлечь осколок, мешающий помутневшему глазу, но делать этого не стал — глазу было уже не помочь.

Спустя двадцать пять минут, когда стало понятно, что самостоятельно саперам не выбраться, командир бригады отправил резерв на помощь. Командир второй заставы Невон Виталий, поддавшись уговорам молодого и отчаянного лейтенанта Василия Козелкова, отпустил того во главе группы из десяти человек на выручку попавшим в засаду сапкрам, через квартал. И только лежащие под огнем саперы не знали, что резерв разведки будет отрезан гранатометной атакой, на повороте улицы Маяковского и Хмельницкого. От чего резерв завязнет в своем собственном бою. А Козелков, не сможет пересечь дорогу, рискуя положить солдат под пулями, в спину…

— Вовка, выводи Федорова… уходите в проулок, понял?! — убегая, крикнул Егор, — а я соберу остальных. Встречаемся на Лермонтова. Я за БТРами!

— Давай… я понял! — ответил Стеклов.

Оставив Стеклова перевязывать Федорова, Егор побежал к БТРам. Словно маятник, раскачавшись и оттолкнувшись руками от бордюра, Егор выскочил на проезжую часть и стремглав преодолел двадцать метров до первого бронетранспортера. Открыв боковой люк бронемашины, увидел наводчика, резко дергающего рукоять взведения затвора пулемета, тот пытался установить затвор на боевой взвод; и водителя машины стреляющего из автомата.

— Какого х. я не уводишь машину из-под огня? Почему нет огня?! — проорал Егор.

— Пулемет заклинило, товарищ лейтенант!

Крупнокалиберный пулемет молчал по причине неполного отхода затворной рамы назад. Она осталась в промежуточном положении, а патрон, извлеченный из приемника, остался в зацепах извлекателя.

— Уводи машину из-под огня! Уводи в частный сектор! — как оглашенный крикнул Егор.

— Не понял… — крикнул в ответ водитель.

— Уходи в проулок, дебил! — злобно прикрикнул Егор.

— Понял! — гаркнул водитель БТРа. Они кричали друг другу, словно были на почтительном расстоянии, и обычного разумного обращения было недостаточно. Его действительно было недостаточно, потому как обоих переполнял и страх, и адреналин, и шум боя, и злость, и ненависть.

— Давай! — крикнул Егор в ответ, и рванулся ко второму бронетранспортеру.

Вторая машина молчала из-за перекоса ленты в приемнике и ее заклинивания в патронной коробке.

Нецензурно выражаясь, Егор приказал уходить вглубь частника и вторую машину. Вернувшись к первому БТРу, проорал об отходе с новой силой. Жестом показал то же самое водителю второго машины, наблюдавшему за Егором через смотровые люки со стеклами и открытыми броневыми крышками. Двигатели бронемашин дрогнули, и с рокотом выдохнув едкий теплый дым, тронулись с места. Прилетевший выстрел гранатомета, разорвался с другой стороны машины, от чего Егор крепче жался к машине, прикрываясь ее телом. Открыв заградительный огонь веером, «полоснул» с автомата по дому. На перекрестке нырнул под трактор и вынырнул в газоне, рядом со Стекловым, Федоровым и Фофановым.

Федоров, действительно был жив. И это было для Егора — чудом!

Принятое решение — уходить в частный сектор, выполнить на месте оказалось намного сложнее. Об отходе, по цепочке, голосом, удалось оповестить не всех, а только часть солдат. Пробегая мимо стреляющих, Егор кричал, но его не слышали. Тогда он бежал к солдату, хватал того за шиворот, пытаясь оторвать от земли, кричал в самое ухо, указывая проулок для отхода. Бежал к следующему…

Стеклов быстро разобрался, чего добивается Егор. Хватал солдат уже набегающих на него и, пропуская сквозь себя, толкал в проулок. Разворачиваясь, стрелял несколько коротких очередей в дом, казалось, не прицельно, навскидку, и снова, встречал солдат. Из-за несмолкаемого шума стрельбы Стеклову и Егору пришлось бегать чуть ли не за каждым бойцом персонально.

Часть саперов-разведчиков под огнем боевиков благополучно отошли в проулок частного сектора, продолжая уже стрелять из глубины улицы по восьмиэтажке, заглядывающей меж дворов и деревьев. Продолжая прикрывать огнем бегущих навстречу солдат. Интенсивность огня немного спала. Она стала уже не такой плотной, и вероятно, это означало, что боевики тоже покидали со своих позиций, оставив прикрывать отход банды нескольких стрелков и, как показалось Егору, маскирующегося под автоматическую стрельбу снайпера. С некоторого времени, Егора особенно страшили снайпера. Воевать против него становилось не просто сложно, а страшно. Конечно, существовало предположение, что кто-то имитировал стрельбу снайпера, и то, что снайпер был не опытен. Но то, что это был действительно он, было очевидным. Специфический темп и звук его стрельбы Егор теперь знал хорошо.

Укрывшись в проулке, Егор произвел перекличку групп. Не хватало троих: сапера, бойца из группы прикрытия и кинолога с собакой. Недолго раздумывая, Егор выхватил сидящих на корточках гранатометчика, пулеметчика и двух стрелков, и побежал с ними к перекрестку. Фофанова и еще пару бойцов Егор отправил по параллельной улице, вперед, прочесать частный сектор изнутри.

— Фофан, бери двоих, надо прочесать Лермонтова, — грубо сказал Егор, в запале, — может, кто вышел огородами! Двоих на перекресток — пусть наблюдают в обе стороны! Остальные — круговая оборона! Вова, ты с раненным…

Оставшиеся солдаты заняли круговую оборону вокруг бронетранспортеров. Стеклов остался с Федоровым.

— Огонь по команде, — кричал Егор бойцам. — Вы, двое, начинаете… — Егор указал на автоматчиков, — заградительным, по всему, что видите… перед собой! — Следом, РПГ… пока они стреляют — выбираешь цель, — я начинаю по тебе, понял? Лазарь, ты — мочишь параллельно моему движению, по фасаду… бери средние этажи… впрочем — по свому выбору! Понял? — Понял, — сказал Лазарев, обрадованно.

— Приготовились! — Егор передернул затвор, изготовился бежать. — Огонь! — сухо щелкнув, граната с шипением вылетела из ствола, оставляя за собой бледный инверсионный след. Словно по выстрелу стартового пистолета, не видя ничего, кроме направления в котором предстояло бежать и ближайшего ориентира — ветвистого дерева, который Егор выбрал для укрытия, он бросился вперед.

В голове тикало, сердце задыхалось, и казалось вот-вот должно остановиться, но Егор непомня себя несся вперед. На все остальное, неважное, то, что осталось в этот момент, за спиной, было плевать, на это времени не было. До выбранного дерева-укрытия было метров шесть. «Успеть бы, добраться…», — успел подумать Егор. — А пока бежал, успел выбрать место следующего укрытия. А дальше были: куча битого кирпича, очередное дерево, открытая калитка какого-то двора и даже фонарный столб… Солдат нигде не было.

Отбежав достаточно далеко, Егор никого не обнаружил. Развернулся и рванул обратно. Бежать после контузии было нелегко. Уже на обратном пути он еле волочил ноги, но когда перед его носом, в забор врезалась короткая автоматная очередь. Его ноги от неожиданности подкосились и, ударившись о землю, он кубарем покатился по тротуару. Тут же вскочив, нырком влетел в очередную, открытую калитку частного дома, ободрав в кровь ладони. Егор повалился на кучу сухого подмерзшего навоза, которая была сразу за воротами. А за кучей коровьего дерьма сидели три солдата, и спокойно курили…