Чтение онлайн

С ядовитым взглядом, направленным в мою сторону, он хватается за край полосы, тянет… и вскрикивает: — Чёрт! Господи Иисусе!

Я улыбаюсь. — Добро пожаловать в женский клуб. Весело, правда?

Подбежав к зеркалу над камином, он осматривает повреждения. — У меня нет брови!

Я изображаю сочувствие и прижимаю руку к груди. — О, нет.

— Имоджен, это не игра! — рычит он, но чем злее он становится, тем смешнее мне это кажется. — У меня сегодня утром важная встреча в Лондоне. Как я вообще могу туда пойти в таком виде?

Сделав вид, что обдумываю его вопрос несколько секунд, я говорю: — Воспринимай это как тему для разговора.

— У меня встреча с личным секретарем короля.

Потирая губы, чтобы сдержать готовый вырваться смех, я взмахнула рукой. — Ой. Ну что ж. Сделай перманент бровей. Говорят, это сейчас в тренде.

Ха. У него чуть сосуд не лопнул. Это даже веселее, чем я думала. Единственный минус — он всё ещё выглядит сексуально, даже без одной брови, и воспоминание о том, как я прижималась губами к его губам прошлой ночью, согревает меня изнутри.

Он выскакивает из комнаты, едва не задев сотрудника, несущего мне тарелку с яичницей и беконом. Я ловлю взгляд Лорен, ухмыляюсь и подмигиваю. Она едва сохраняет самообладание. Скучный дворецкий, стоящий в углу, прочищает горло и бросает на нее предостерегающий взгляд. Она опускает подбородок, но, если я не ошибаюсь, её плечи слегка трясутся.

Мне не жаль потерянной брови. Он это заслужил. Возможно, необходимость объяснять отцу, братьям, сёстрам и деловым партнёрам, что с ней случилось, придаст ему немного смирения. И, возможно, если повезет, это даст ему хороший толчок к бракоразводному процессу. В конце концов, это всё ещё моя цель.

Я запиваю завтрак третьей чашкой кофе и возвращаюсь в свою комнату. Погода снова великолепная. Идеально для прогулки на свежем воздухе. Я могу даже взять альбом для рисования и зарисовать всё, что попадётся на глаза. Лучше всего у меня получаются здания, но, если захочется, могу нарисовать и довольно приличный пейзаж. Впервые с тех пор, как я приехала сюда, мне захотелось что-нибудь нарисовать, и меня вдруг окатило счастьем. Если бы я знала, что возвращение Александра на землю произведёт такой эффект, я бы давно выщипала ему бровь.

Взяв резинку для волос из ванной, я собрала волосы в высокий хвост, намазалась солнцезащитным кремом, засунула телефон в задний карман и надела прочные ботинки. Это недавняя покупка, оплаченная моей новой кредитной картой. В глубине души я ожидала, что интернет-магазин отклонит карту. Мне показалось, что Александр сделал бы это ради развлечения, но покупка прошла без проблем, и на следующий день ботинки пришли.

Я поднимаю свой планшет, когда раздается рев сирены. Я роняю его, и адреналин разливается по моим венам. Охранная сигнализация! Чарльз рассказал мне об этом в первый день нашего приезда.

Боже, что происходит? Кто осмелился вломиться в Оукли и зачем? У меня пересохло во рту, а сердце колотится в два раза быстрее, когда я распахиваю дверь в спальню и бегу к тайному убежищу в дальнем конце коридора.

Дверь открыта. Должно быть, это происходит автоматически, когда срабатывает сигнализация. Я вбегаю внутрь. Никого нет. Почему никого нет? Когда я разворачиваюсь к выходу, дверь сдвигается, запирая меня внутри.

Где все остальные?

Александр должен быть здесь хотя бы сейчас. Я оставила его всего минут десять назад. И Николас тоже. Не думаю, что он уехал по делам, разве что ушел рано утром. Почему я здесь одна??

Я пробую открыть дверь, но она заперта. Подожди секунду. Двери комнаты страха открываются изнутри. Я ищу кнопку, рычаг или что-то ещё.

Вот оно.

Я нажимаю на кнопку. Дверь упорно остаётся закрытой. Боже, неужели я здесь застряла? Меня охватывает паника. Что происходит? Я прижимаю ухо к двери. Сигнализация перестала звенеть? Я стучу в дверь.

— Эй! Есть кто-нибудь?

Меня встречает лишь тишина. Я снова и снова колочу в дверь, снова и снова нажимая кнопку выхода. Бесполезно. Я застряла. Что, если я не смогу выбраться, и никто не узнает, что я здесь? Я умру здесь.

Замедлив дыхание, я возвращаюсь к настоящему. Всё хорошо. Всё будет хорошо. Я в порядке. У меня есть телефон. Достав его из кармана, я просматриваю список контактов. Как бы мне ни было больно, я нажимаю на имя Александра.

Ничего.

Звонка нет.

Сигнала нет.

Я осматриваюсь, и сердце замирает при виде телефона на стене. Слава богу. Снимаю трубку с рычага. Родители рассказывали мне о таких. Кажется, их называли стационарными. В ухе раздается гудящий гудок. Должно быть, автоматически происходит соединение, наверное, с полицией. Так бывает в кино.

Вот только отвечает на звонок не полиция.

— Привет, Имоджен.

— Александр? — нахмурилась я. — Что… что происходит? Я застряла в комнате страха. Сигнализация сработала.

— Я в курсе, и ты… ты не застряла.

— Застряла. Дверь не открывается. Я пробовала кнопку, но ничего не помогает.

— Это потому, что она заперта снаружи, и когда у тебя будет время побыть в одиночестве и обдумать свои действия, я ее открою. А пока предлагаю тебе присесть. В холодильнике есть вода и протеиновый батончик, если проголодаешься.

Внезапная и жгучая ярость пронзает меня. Кончики пальцев покалывают, зрение сужается, всё вокруг расплывается. Я вижу лишь красный — всепоглощающую ярость, которая затмевает всё остальное.

— Ты… ты запер меня здесь?

— Да.

— Почему?

— Я же тебе говорил, почему. Ты же не думала, что я не отомщу за инцидент с бровью, правда? Это я, показываю тебе, что твои действия неприемлемы. Это не детский сад. Ты моя жена. Ты непослушна, неуважительна, ты снова и снова смущала меня, и теперь тебя наказывают. В следующий раз, когда подумаешь выкинуть что-то вроде вчерашнего, вспомни о последствиях.

Мои мышцы напряглись, словно пружины, готовые вот-вот лопнуть. — Открой эту чертову дверь. Немедленно.

— Нет.

— Открой эту дверь, или отсутствие брови будет наименьшей из твоих проблем.

— И если ты не перестанешь вести себя как невоспитанный ребенок, то день, проведенный взаперти в комнате страха, будет самым незначительным из твоих дней. — Он вешает трубку.

Я хватаю телефон и швыряю его об стену. — Ты ёбаный ублюдок.

Я расхаживаю по камере, ведь это именно она, дышу судорожно, мысли бессвязны. Челюсть болит от… скрипа зубов. Крик зарождается в горле, и я отпускаю его, крича до хрипоты, но никто не приходит.