Чтение онлайн

Его рассудительность лопает меня, как воздушный шар, и я обвисаю. Николас отпускает меня, позволяя мне плюхнуться на ближайший стул.

Я потираю лоб. — Почему она так на меня действует?

Мои братья переглядываются. Николас отвечает первым. — Ты уже знаешь ответ. Она давит на тебя, бросает тебе вызов, а ты не привык, чтобы кто-то тебе противостоял, разве что кто-то из нас, или папа, или, может быть, дядя Джордж. И, — он поднимает руки в воздух, — выслушай меня. Думаю, эта девушка тебе нравится больше, чем ты готов признать.

— Что неудивительно, учитывая, что она чертовски хороша, — добавляет Тобиас для пущего эффекта, заслужив хмурый взгляд в качестве компенсации за свои слова.

— Ты бы не подумал, что она такая уж крутая, даже если бы она тебе бровь воском выщипала. Ты хоть представляешь, как больно её отдирать?

— По крайней мере, это была не твоя мошонка. — Его ответ был таким быстрым, что я чуть не получил травму шеи.

— Знаете, что, по-моему, заставило бы вас обоих почувствовать себя лучше? — спрашивает Николас.

Я догадываюсь, к чему он клонит, но я жестом прошу его все равно высказаться.

— Ей нужен хороший трах, и тебе тоже.

Мне хочется сказать им, что я планирую это сделать, но у меня ещё восемь дней, прежде чем я смогу спокойно с ней переспать. Если бы мои братья знали, что я не собираюсь исполнять свой долг — заводить детей, чтобы продолжить род, у них не будет другого выбора, кроме как рассказать моему отцу, а я не могу этого допустить. Мои братья, хоть и преданы мне, больше всего они преданы отцу.

Скоро Николас женится, и я не думаю, что пройдёт много времени, прежде чем он подарит Элизабет ребёнка. Тогда я буду чувствовать себя комфортно.

— Смени пластинку, — я протянул ему стакан. — И принеси мне выпить.

ИМОДЖЕН

Я стараюсь избегать Александра в ближайшие несколько дней, что, честно говоря, не так уж и сложно, учитывая, что я его и так почти не вижу. После его выходки в комнате страха я не уверена, что смогу отомстить, проведя по краю его стакана кусочком чили из скотча или напустив ему в ботинки пауков. Учитывая его скрытую угрозу, пожалуй, лучше сдерживаться хотя бы несколько дней.

Но когда наступает утро вторника, я не могу больше выносить изоляцию ни минуты.

Саския и Тобиас, похоже, постоянно где-то отсутствуют, не было ни одной встречи, где я могла бы случайно пересечься с Вики, а Эмма слишком занята, чтобы я могла рассчитывать на её постоянную поддержку. Даже групповой чат с моими однокурсниками затих: каждый из них занялся своей карьерой и, естественно, оставил свою прежнюю жизнь позади.

Я хочу домой. Мне нужно домой. Проблема в том, что если я спрошу маму, можно ли мне приехать в гости, она скажет, что ещё слишком рано.

Лучше просить прощения, чем разрешения, верно??

Пока я не потеряла самообладание, я бронирую билет на самолет на ближайшую субботу. Я бы лучше полетела сегодня, но регулярный семейный ужин Де Виль, который проходит в первую пятницу каждого месяца, состоится на этой неделе, и хотя мне всё равно, что моё отсутствие выставляет Александра в дурном свете, мне не всё равно, как это выглядит в глазах Чарльза. Я люблю и уважаю отца Александра, и, как бы я ни была одинока и тосковала по дому, он не заслуживает публичной пощечины.

Приняв душ и одевшись, я направляюсь в столовую, останавливаясь у места Александра во главе стола, чтобы оставить визитку, которая, я знаю, вызовет реакцию. Есть что-то в том, как он выходит из себя, что постепенно начинает меня затягивать. К тому же, пока я не придумаю, как бы его вывести в нужном мне направлении, мелкие раздражения накапливаются.

Я благодарно улыбаюсь, когда Лорен ставит на стол дымящуюся чашку кофе. Я успеваю сделать лишь один глоток, как входит Александр.

Не обращая на меня внимания, он садится за стол и откладывает телефон. Лорен подходит и наливает ему стакан ледяной воды. Сначала я думаю, что он пропустил открытку или положил на неё телефон, но потом он поднимает её и читает.

— Что это? — Он размахивает этим в воздухе.

— Я подумала, что это может быть тебе полезно. Я нашла её в интернете. Сказала, что нужен татуаж бровей, у неё отменили запись, так что она может принять тебя сегодня утром. Отзывы у неё просто потрясающие.

Мрачная атмосфера воцаряется в комнате, и все три сотрудника одновременно замирают. Александр стоит как статуя, если не считать дрожащего мускула на челюсти и вспышки раздражения в его янтарных глазах.

— Омлет с сыром, — резко говорит он, поднимая телефон. Лорен тут же кидается в бой и выбегает из столовой, чтобы отдать заказ шеф-повару.

— Значит, нет? Честно говоря, я удивлена, что ты до сих пор ничего с этим не сделал. Не то чтобы ты не мог себе позволить это исправить.

Он опускает телефон, и взгляд, который он на меня бросает, заставил бы большинство дрожать от страха. Возможно, я и жажду смерти, но его гневный взгляд вызывает лишь желание разозлить его еще сильнее. Мне интересно, насколько далеко я смогу зайти, прежде чем он сломается, и что будет, когда он это сделает. Я могу ошибаться, но держу пари, что он не прибегнет к физическому насилию, разве что отшлепает. Мысль о том, как он опрокинет меня на колени, возбуждает меня, даже когда не должна. Легкий привкус, который я почувствовала перед тем, как он бросил меня в бассейн, доказывает, что я не против этой идеи.

— Я занятой человек, — отрезает он. — Обычный внешний вид меня не волнует. Само вырастет.

— Это беспокоило тебя, когда ты встречался с личным секретарем короля.

Вокруг потрескивает электричество, мы смотрим друг на друга. — Ну, теперь меня это не волнует.

Думаю, да. Держу пари, его нежелание что-то с этим делать скорее связано с упрямством или гордыней. Он не может смириться с тем, что я выиграла тот раунд, и таким образом пытается восстановить контроль.

Лорен возвращается с омлетом. Он заканчивает наше переглядывание и берёт вилку, отламывая большой кусок. Когда он глотает, я слежу за тем, как двигается его кадык. Меня охватывает желание сжать бёдра. Если бы он всегда был ужасен, то его безумной красоты было бы недостаточно, чтобы привлечь меня. Это редкие проблески человечности, проблески доброты, воспоминания о том, как я кончала в конюшне, и как нежен он был после этого, что заставило меня тосковать по чему-то, чего я не могу иметь и чего не должна хотеть.

Сомневаюсь, что я безнаказана за инцидент с бровью, даже если он запер меня в комнате страха на весь день. Наверное, к лучшему, что в эту субботу я возвращаюсь в Америку. Может, время, проведенное порознь, покажет, что ему не нужно, чтобы я рушила его жизнь. Разве это не было бы здорово? Девушка может надеяться.

— Лорен, можно мне тост? — Мысль о яйцах или жирном беконе вызывает у меня тошноту, а хлопья и овсянка мне не очень нравятся.

— Конечно, миссис Де Виль. Белый или черный?