Чтение онлайн

Он не стал заходить издалека. Будучи человеком прямым, когда того требовали обстоятельства, Пастухов предпочитал играть с открытыми картами. И самым весомым аргументом в пользу именно такого решения было то, что Голубков ни разу не скрывал от него правды. Правда, дозировал он ее по своему усмотрению.

Сергей напомнил полковнику историю СОИ и наконец добрался до нынешней ситуации.

– Ты хочешь сказать, что все это грандиозный блеф на уровне государственной политики?

– А вы разве не сталкивались с подобными вещами раньше? Кому было нужно вводить президента в безвыходное положение? Кто больше всех кричал, что пора кончать с Чечней? Кто убеждал, что там хватит одного полка регулярных войск и батальона танков? Кто составлял ориентировки и подсовывал их во время утреннего доклада?.. Вопросов тьма. Виновных нет, так же как нет сейчас ответов.

– Это было бы слишком невероятно, чтобы быть правдой...

– Я вас очень ценю, товарищ полковник. Вас ценят и люди, находящиеся выше вас по служебной лестнице. При игре в шахматы иногда для достижения победы жертвуют ферзем. И делают это как можно более убедительно.

– Но Джеф, Олег Григорьевич, вся команда спецназа, Круглов... Особенно Круглов.

– Иногда мне становится страшно. Да. Страшно. Может быть, это кризис понимания собственной ненужности?

– Сережа, не мели чепухи. Такими людьми не бросаются. Вас осталось пятеро. Пятеро, которым УПСМ доверяет безгранично.

– УПСМ? Да не УПСМ, а вы лично. И в этой глобальной игре, где на карту поставлены даже не миллионы, а миллиарды бюджетных средств... Да что там бюджет. Безопасность державы. Неужели вы думаете, что наши жизни, сама постановка вопроса, берутся во внимание? Я согласен не просто рискнуть своей шкурой, я поведу за собой ребят. Помните, как Луспекаев сказал: ЗА ДЕРЖАВУ ОБИДНО. Так вот, нам уже давно за державу обидно.

– Ребята в курсе того, что ты мне сейчас сказал?

– В курсе.

– Ну и?..

– Может быть, мы замызгали многие слова, но слово Родина не вытирается, сколь бы часто его ни трепали. Есть понятия растяжимые. Их каждый трактует в силу собственного разумения. Но есть понятия вечные. К ним я отношу слово "Родина". И мои ребята тоже...

– Ну спасибо, ну утешил. Ты хоть понимаешь, что ты мне сейчас сказал? С таким настроением нельзя заканчивать операцию.

– Именно с таким и нужно. Когда человек решает стать военным, он должен себе отдавать отчет в том, что может прийти такое время, когда Родина потребует от него жизнь. Это на гражданке можно еще размышлять. Нам такой роскоши не дано. Только сегодня в наших действиях должно присутствовать одно немаловажное обстоятельство: мы должны твердо знать, во имя чего и в чьих интересах льем свою и чужую кровь.

– Все то, что ты мне сейчас сказал, необходимо осмыслить. У меня сложились довольно неформальные отношения с аналитиками. Попробую подкинуть твою мысль о блефе им. Естественно, никаких бумаг и официальных запросов. Что ж, если ты прав... Ну а коли так, где наша не пропадала.

– Не пропадет, - убежденно сказал Сергей.

Глава восемьдесят пятая

Как только Джеф добрался из аэропорта в Москву, он первым делом позвонил своему человеку, который должен был принять здесь деньги.

– Алло, Олег Григорьевич?
– любезно осведомился Джеф.

– Да, - ответили ему.

– Как там наши дела?

– Все в порядке. Деньги у меня.

– Вся сумма?

– Да.

– Очень хорошо. Документы?

– Я распорядился. Фирму прикроют быстро и без хвостов.

– Отлично. Слушайте меня внимательно. Я через двадцать минут буду у вас. Есть еще несколько вопросов к вам. Если все будет в порядке, получите свои деньги и навсегда забудете обо мне. Вам светит спокойная жизнь без нужды и проблем. Только не сделайте ни одной ошибки. Вы меня поняли?

– Да. Но тут обстоятельства несколько изменились.

– В чем дело?

– Речь шла о миллионе долларов.

– Ах вон что?! А вы получили не миллион, а сорок?!

– Это и меняет обстоятельства.

– Ладно, приеду, поговорим.

– Готовься к тому, что потеряешь половину. Это я так тебе говорю, чтобы было о чем подумать дорогой.

– Ждите.

Вот старый пес. Ну ладно, он еще и с ним разберется. Сегодня же разберется, а завтра он уже будет гулять по Монмартру и вспоминать о своей прошлой жизни, как о дурном сне. Безумные властители, жестокие порядки, предательство и кровь - он сам стал частью всей этой действительности. Он стал таким же, как и те безумные и жестокие, отдававшие ему приказы и распоряжавшиеся его жизнью. Разве миллионы долларов и свобода несправедливая компенсация за это? А ведь его хотели уничтожить. Его хотели оставить без выигрыша! И почти добились этого. Если бы Сергей Пастухов оказался рядом на полчаса раньше, он, может быть, и выиграл бы эту партию в прятки. Но профессия Джефа имеет большое достоинство: она научила его всегда чуть-чуть спешить. Быть впереди. Иначе не выиграешь. Так что Сергей Пастухов, пожалуй, не смог бы успеть, даже если очень бы захотел.

Четыре часа дня. Пора.

Он подошел к проезжей части и принялся ловить машину.

Его согласился подвезти бородатый мужик на сорок первом "Москвиче", а через двадцать две минуты он уже объяснял этому бородачу, где удобнее развернуться. Бородачу пришлось проехать немного вперед, чтобы развернуться, и поэтому к подъезду, где жил Олег Григорьевич, Джеф подкатил через полчаса после разговора по телефону, а не через двадцать минут, как обещал. Но такие мелочи его уже не беспокоили.

Расплатившись с водителем, Джеф неторопливо зашел в подъезд, поднялся на третий этаж и позвонил в дверь. Несколько минут ожидания в давящей тишине пустого подъезда, и вот за дверью зашебуршились.

– Кто?
– спросил заметно нервный голос.

– Свои, Олег Григорьевич, открывайте. Дверь отворилась, впуская Джефа внутрь.

– Не беспокойтесь, я один, - хмыкнул Джеф.

В следующее мгновение он увидел перед собой появившуюся откуда-то, словно материализовавшуюся, фигуру Сергея Пастухова. Это было настолько неожиданно, это было настолько неправильно и несправедливо, что Джеф в это самое первое мгновение и замер. А когда пришел в себя, тело его чуть подалось в сторону, а рука едва уловимым движением скользнула в карман шорт, потом обратно, и он нанес удар, в который вложил, казалось, всю свою ненависть.

Сергей среагировал точно так же - он тоже нанес удар. Получилось, как любил повторять Джеф, синхронно - и их кулаки столкнулись в воздухе с резким костяным стуком. Сергей, правда, успел чуть ослабить напор, поэтому его кисть осталась цела, а вот Джеф свою сломал. Но у него даже лицо не дернулось. Он просто завел руку назад и теперь дрался одной левой. Боец он был превосходный. Даже одной рукой он доставал Сергея. Пастухов уже жалел, что начал драку, Джефа можно было просто арестовать. Оружия у того с собой не было. Но это был бойцовский азарт, это было освобождение от ненависти к негодяю. И Пастухов бил, впрочем тоже не пользуясь правой рукой.

Выдох, приглушенный вскрик, стук удара - они били одновременно. Но всего один раз Джеф опоздал. Голова его дернулась назад, руки безвольно замельтешили, и он рухнул на лестничную площадку.

Пастухов уже шагнул к Джефу, чтобы скрутить того, как неожиданно сверху невидимый ими обоими человек выстрелил.

Приподнявшаяся голова Джефа брызнула розоватой жидкостью и гулко ударилась о бетонные ступени.

Когда на лестничную площадку вбежали Док и Голубков, Джеф был уже мертв, а Сергей потирал разбитую руку.