Чтение онлайн

Милосердный обморок прекращал его мучения. Или то был уже не обморок? Или то было начало конца?

Бурцев потерял сознание.

Шлем с него сняли. И кто‑то нещадно бил по щекам. От хлестких ударов горела кожа. В голове гудело. А он жадно ловил ртом воздух. И не желал открывать глаза, пока не надышится вволю. Хорош‑ш‑шо! Потом… Потом вдруг стало плохо. Он вспомнил…

— Аделаида?!

Глаза распахнулись сами.

Было все еще темно. Но темнота другая. Ночная, подсвеченная звездами и молочно‑желтой луной. Света хватало, чтобы увидеть…

Малопольская княжна Агделайда Краковская сидела рядом. Живая! Невредимая!

Вот она, его Аделаидка! Кутается в тевтонский плащ. Заглядывает ему в лицо. В блестящих глазах — огоньки надежды. На губах — улыбка.

Бурцеву залепили еще одну звонкую пощечину. Голова дернулась.

— Да хватит же! — взвизгнула княжна.

Бурцев перехватил руку бьющего. Блин! Это Джеймс Банд лупит его почем зря.

— Чего дерешься, брави?

— Ага, очухался‑таки! — удовлетворенно хмыкнул папский шпион. — Наконец‑то! А мы уж думали, ты колдовского дыма надышался.

— Не‑е‑е, — слабо улыбнулся Бурцев.

— Вот и я говорю «не‑е‑е». Рановато тебе загибаться, русич! Должок за тобой. Ты мне еще о Хранителях Гроба расскажешь и грамотки их прочесть поможешь.

— Расскажу, брави, помогу. Только позже. Все — позже.

Аделаида отпихнула Джеймса, повалилась на Бурцева. И — заревела в голос.

— Ну вот, опять, — нежно проговорил он. — Куда же мы без слез‑то, а?!

— А‑а‑а… — тихонько подвывала княжеская дочка.

— Воевода очнулся! — басом прогудел Гаврила.

— Василь! — В поле зрения появился Дмитрий.

— Вацлав! — и Освальд, и Ядвига.

— Вацалав! — и юзбаши Бурангул.

— Васлав! — и китайский мудрец Сыма Цзян.

— Каид! Василий‑Вацлав! — и Хабибулла.

Молча подошли дядька Адам и Збыслав…

Народ обступал плотной живой стеной. Улыбались, гомонили, хлопали по плечу. Все были тут, все были в сборе. Все живы‑здоровы.

А Бурцев осматривался потихоньку.

Громадные обветренные глыбы на взгорье, глубоко вросшие в землю… Не иначе, развалины какой‑нибудь неведомой платц‑башни. И ни намека на центральный хронобункер СС. Получилось, значит! Ушли, значит! И от фашиков, и от газовой атаки, и от ядерного взрыва. Но вот куда ушли‑то?!

Было тепло, душно даже. Опять Палестина? Нет. Вокруг явно не Святая земля. Природа не та. Лес вон рядом густой, буреломный, лиственно‑хвойный, из тех, что в палестинских песках и камнях не произрастает. Скорее уж средняя полоса России? Или Восточная Европа? Или Центральная? Блин, так сразу и не разберешь!

Бурцев снова обратил лицо к ночному небу. М‑да, смотрите, Вацлав, звезды… Эх, был бы он опытным штурманом, астрономом или звездочетом каким, на худой конец! Вычислил бы не время, так место, в которое их занесло. А так… Так его знания исчерпывались Ковшом Большой Медведицы. Ковш вроде был на месте. И вроде ничего в Ковше этом не изменилось. Вроде…

— Сыма Цзян, Хабибулла, — позвал Бурцев по‑татарски. — Вы ведь у нас мудрецы изрядные. В небесных светилах, наверное, смыслите?

— Аюа. Швайа‑швайа, — скромно ответил сарацин. — Да. Чуть‑чуть. Мункыз, конечно, прочел бы звезды лучше. Я же знаю немногое.

— А моя смысляся, — заверил китаец. — Хорошо смысляся.

— Тогда гляньте‑ка на созвездия. Все ли там нормально?

Сначала мудрецы переглянулись между собой. Недоуменно. С тревогой за душевное здоровье воеводы‑каида. Потом все же подняли очи горе. Всматривались долго, внимательно. Все более и более заинтересованно. Тыкали в небо пальцами, о чем‑то тихонько спорили, перешептывались.

— Ну? — поторопил Бурцев.

— Мы сейчас не в Эль Кудсе и не в его окрестностях, — заявил Хабибулла.

Открытие, блин, сделал! Чтобы это понять, на небо смотреть не обязательно. Это и без звезд определить можно.

— Но где же мы тогда, Хабибулла?

— Севернее Палестины. Гораздо севернее. Точнее сказать не могу.

— А созвездия? Сами звезды и их расположение? С ними все в порядке?

— Рисунок небес не изменился. И звезды и созвездия мне знакомы, — осторожно ответил сарацин.

Слишком уж осторожно.

— Но? — навострил уши Бурцев.

— Но яркость некоторых светил не та, что была раньше. Так мне кажется. Посмотри на голубой аль‑таир или на желтый аль‑дабаран… [59]

Бурцев смотреть не стал — поверил на слово. Повернулся к китайцу:

— Ты что скажешь, Сема? Куда нас занесло?

— Моя не знается. Но вся светила висится на своя места. А еще…

Сыма Цзян завороженно пялился на небосвод.

— Что? Что ты там увидел?

— Сиин кэ! — отозвался старик.

— Объясни по‑русски, а? — попросил Бурцев. — Или хотя бы по‑татарски, что ли.

— Сиин кэ! — повторил китаец, не опуская глаз. — Звезда‑гость! Вон тама! Твоя видится? Маленький яркий точк.

Палец Сыма Цзяна указывал куда‑то влево от Млечного Пути.

— И что? Что значит «звезда‑гость»?

— Что раньше она не былася тама, на неба!

— Ты уверен?

— Моя верена‑верена! — Китаец был возбужден чрезвычайно. — Моя изучилась восемь книга «Син чжань» [60] великая древняя мудреца Гань Гун из царства Чу и еще восемь книга «Тянь вэнь» [61] такая же великая мудреца Ши Шень из царства Вэй. В «Гань ши син цзин» [62] нет эта звезда. Нет эта звезда и в списка У Сянь, и в списка Чжан Хэн, и в карта Лу Цзы, и в карта Су Сунн. И у Хуан Шан нет, и в карта Ван Чжунь тоже нет!

От обилия имен древнекитайских астрономов у Бурцева зачесалось в затылке.

— Значит, раньше этой звезды точно не было?

— Моя знается, что моя говорится, Васлав! Об эта звезда еще никогда не писалась древняя мудреца. И эта звезда моя собственная глаза тоже не виделась. Никогда не виделась!

Сверхновая, что ли? Похоже на то. Иначе как объяснить?

— Еще что‑нибудь?

— Хуэй сиин! — торжественно объявил Сыма Цзян.

— Сема, не ругайся! Что за хуэй такой?! Просил же изъясняться понятнее. Китайского тут, кроме тебя, никто не знает.