Чтение онлайн

– Верховный генерал? – ошеломленно повторила Лань.

– Он отчитывается непосредственно элантийскому губернатору этого королевства. Полагаю, этот человек командует всеми элантийскими магами. Разве ты не заметила его браслеты?

– Я была слишком занята, разглядывая его металлические, несущие смерть руки.

– Ты уклоняешься от ответа, – нахмурился парень.

Она не уклонялась, просто не знала, что ответить. Лань подумала о Зимнем маге, о его пронизывающих, как лед, глазах.

Я думал, что узнал магию, которую в последний раз видел двенадцать лет назад. Ту самую, которую не мог забыть.

Затем он произнес те же слова, которые двенадцать циклов назад сказал ее матери… Только в этот раз Лань поняла их смысл.

На этот раз ты отдашь его мне.

Что он так хотел получить? Новый вопрос сформировался в ее голове. Зимний маг хотел чего-то от мамы – что-то, что она поклялась никогда ему не отдавать. Что-то, ради чего она умерла.

Последнее, что она сделала перед смертью – выжгла этот шрам, печать на запястье Лань.

И теперь Зимний маг охотился за ней.

В ожидании ответа хин наблюдал за Лань. Девушка никогда в жизни никому, даже старому Вэю или Ин, не рассказывала о случившемся.

Она даже не знала имени сидящего перед ней человека.

– Не знаю, – солгала Лань. – Должно быть, он охотится за мной, потому что я убила его генерала.

Хин хоть и немного прищурился, все же не стал настаивать.

– Ты обладаешь скрытой связью с ци, которую маг высвободил, пронзив твою руку металлическим заклинанием. – Парень слегка наклонился вперед и, как какой-то ученый, начал рассматривать ее запястье. На его лице промелькнуло любопытство. – Печать на удивление сложная, с множеством слоев… Хотя теперь я вижу, что один из них подавлял твою естественную связь с ци. Полагаю, осталось еще несколько уцелевших, но несмотря на это… на тебе печать чрезвычайно опытного практика.

На Лань нахлынуло облегчение, такое сильное, что девушка подумала, что вот-вот расплачется. Двенадцать циклов последнее воспоминание о матери казалось ей галлюцинацией, порожденной шоком от того дня.

Но все было не так. Все, что она считала невозможным, оказалось правдой. Что ее мать была древним практиком или, по крайней мере, имела к ним какое-то отношение. Что она умерла, защищая тайну, которую заперла внутри Лань… и подавила ее связь с ци, чтобы скрыть дочь от элантийских магов.

И что древние практики – те, что в преданиях и легендах ходили по озерам и рекам Последнего царства, – все еще были живы.

Лань наклонилась вперед.

– Можешь рассказать мне больше об этой печати? – попросила она.

– Я не могу ее прочитать. – Хин осторожно убрал пальцы с ее руки. Шрам или печать на ее запястье все еще тускло отливала серебром, но кровоподтеки остановились у локтя. Там, среди искривленных металлических выступов вен, покоилась новая чернильно-черная, увитая красными нитями печать. Когда Лань отвела взгляд, слабо светящаяся метка, казалось, испарилась. – Печать, которую я наложил, продержится примерно одну луну. Серебро не пойдет дальше по кровотоку, а некроз [10] замедлится.

– Некроз? – повторила девушка.

– Да. Без должного лечения у тебя отнимется рука.

«А вместе с ней, – подумала Лань, – и печать, и то, что в ней спрятано».

Что-то, что Зимний маг искал целых двенадцать долгих циклов. Что-то, из-за чего умерла ее мать.

Лань открыла рот, но поток вопросов замер на кончике ее языка, когда она посмотрела на практика. Тот осторожно прислонился к бамбуковому стеблю, и девушка внезапно заметила, насколько усталым он выглядел. На его виске запеклась кровь, а пятно на рубашке становилось все больше. Тяжело дыша, хин закрыл глаза.

Этот мужчина спас ей жизнь. К тому же только он мог рассказать ей больше о происходящем – об оставленной матерью печати и причине, по которой Зимний маг охотился за ней.

Лань разорвала до конца уже порванный рукав своего платья, разделила ткань на длинные тонкие полоски и опустилась рядом с практиком на колени. Поникший, он посмотрел на девушку с удивлением.

«Я хочу жить», – подумала Лань, а затем добавила:

– Ты мне нужен.

Она давно поняла, что ничего в жизни не дается даром. Этот незнакомец уже так сильно помог ей, что, вполне вероятно, не стал бы продолжать, не получив чего-то взамен.

– Возьми меня с собой, – сказала она. – Я могу тебе пригодиться. Я умею готовить, петь и хорошо управляюсь по хозяйству.

Практик посмотрел на полоски ткани в ее руках. Понимание исказило черты его лица, когда Лань наклонилась, чтобы, все еще сжимая самодельные бинты, вытащить его пропитанную кровью рубашку из черных брюк.

Ножевая рана в боку оставалась свежей. Несмотря на прохладный зимний дождь, кожа парня была горячей, будто его грел огонь, которого Лань не могла видеть. Когда девушка начала обматывать полосками ткани его живот, мышцы практика напряглись, и он схватил ее за запястье. Лань застыла.

– Я ничего от тебя не требую, – заявил он. – Я не враг, не обманщик и не торговец, хорошо разбирающийся в сделках. Но, – он судорожно вздохнул и отпустил ее руку, – в данный момент я был бы безмерно благодарен за помощь.

Давление в груди Лань ослабло. Она помогла хину приподняться, прислонив его к толстому бамбуковому стеблю. Пока Лань перевязывала рану, а после промывала порез на виске, никто не проронил ни слова. Чтобы согреть онемевшие руки, девушка позволила своим пальцам задержаться на коже практика еще на несколько мгновений. В тишине при мягком стуке дождя по листьям бамбука между ними, возможно, установилась новая связь.

Доверие.

Через какое-то время практик сказал:

– Кажется, при нашей первой встрече я совсем забыл о манерах. – Его взгляд все еще был затуманен усталостью, но голос снова стал приятным, властным и повелевающим, как тогда, в чайном домике. – Меня зовут Цзэнь.

Цзэнь. Односложное прозвище, предписанное новыми элантийскими законами… но в любом случае лучше, чем ничего. Почти имя, почти правда… Пока что этого было достаточно.

Лань растянула губы в подобии улыбки: