Чтение онлайн

Эта красота несомненно стоила риска. Вообще, если есть на нашей планете зрелище, ради которого стоит рисковать жизнью, это извержение вулкана.

Я поехал в Джакарту, чтобы встретить Настю в аэропорту. Это была ее первая длинная поездка в тропики. Я хотел дать ей возможность акклиматизироваться в горах, где прохладнее, так что первым делом мы остановились на пару дней в горном национальном парке. Там было очень красиво, но в остальном план не сработал. Дело было не в температуре: в Индонезии чудесный климат, и по-настоящему жарко там не было ни разу за все время, которое мы там провели. А вот к пище Насте оказалось трудно приспособиться. Она почти сразу заболела и поправилась только через три недели. Она старалась сохранять бодрость, но ослабела настолько, что едва могла ходить.

Следующим островом, где можно было поискать ложных гавиалов, был Борнео, который в Индонезии называют Калимантан. Северная часть острова принадлежит Малайзии, и там находятся одни из лучших национальных парков в мире, но ландшафт гористый, и подходящих для ложных гавиалов больших рек, текущих через равнинные леса, почти нет. Оставалась индонезийская часть.

Для начала нам надо было перебраться с Западной Явы на Центральную. Острова Индонезии выглядят маленькими на карте мира, но из-за бесчисленных гор, рек и городов путешествие наземным транспортом получается мучительно медленным, даже на Яве, где дороги относительно неплохие. У нас ушло три дня, чтобы доехать до города Семаранг, из которого отплывал следующий паром на Калимантан. Я очень обрадовался, что город оказался на нашем маршруте, потому что там есть один храм, куда мне давно хотелось заглянуть.

В Семаранге живет самая большая китайская община Индонезии. Китайская диаспора занимает в Юго-Восточной Азии ту же нишу, которую когда-то занимали евреи в Европе: хорошо образованные, толковые люди, которые осуществляют значительную часть международной коммерции, повсюду путешествуют и торгуют всем на свете, ухитряясь успешно вести дела среди всеобщего бардака. Не удивительно, что в Индонезии и соседних странах не редкость китайские погромы. Будучи народом путешественников, китайцы диаспоры обзавелись соответствующим божеством.

В начале 1460-х годов китайский император отправил так называемый Великий флот в экспедицию. Задача была проста: полное исследование всего мира. Командовал Великим флотом адмирал Чжэн Хэ. Выходец из низкородной семьи, он сумел пройти все уровни императорских экзаменов, что для простолюдина было почти невозможно. Став евнухом (необходимое условие успешной карьеры), он быстро прославился талантами в области судовождения, навигации и картографии.

Никто точно не знает, какие именно земли посетил Великий флот. Известно, что Чжэн Хэ высаживался на Яве, в Малайзии, Индии и Африке. Почти наверняка были открыты Новая Гвинея и Австралия.

По возвращении моряков ждал неприятный сюрприз. Проекты молодого императора разоряли казну и казались китайской аристократии бессмысленными. Построенный им за огромные деньги дворец в течение недели сгорел, якобы от удара молнии. Это было воспринято как знак, что небеса не поддерживают императорскую политику. И император сдался: он объявил, что экспедиции в заморские страны навсегда прекращаются, всякие прямые контакты с ними запрещаются и даже большие торговые корабли впредь не будут строиться. Китай погрузился в многовековую изоляцию, а открытия Великого флота были забыты.

Но во многих странах, куда заходил Великий флот, о нем осталась память. Чжэн Хэ стал святым, которому под именем Сам По Конга поклоняются в Малайзии и Индонезии. Особенно он популярен у китайской диаспоры. Мусульмане, однако, тоже почитают Чжэна, приписывая ему распространение ислама в Мелаке и на Яве.

В Семаранге Чжэну посвящен храм Гедунг Вату. Снаружи это большой павильон несколько китчевого вида с каменными драконами, гипсовыми львами, бумажными фонариками и гранитной статуей адмирала в стиле соцреализма. Внутри скрыт вход в искусственную пещеру, где вас ждут статуи Чжэна и двух его капитанов, украшенные празднично мигающими разноцветными лампочками, словно новогодние елки.

Несмотря на китч, соцреализм и лампочки, в этом храме есть что-то особенное. Может быть, лицо Чжэна – совсем молодого, в отличие от большинства китайских святых. Может быть, паруса – в храме сотни изображений старинных джонок. А может быть, ветер с моря, долетающий сюда через километры городского смога. Ветер дальней дороги.

Паромы – основной способ передвижения между островами Индонезии. Мы взяли билеты на самую дешевую палубу и поставили там палатки. Путь на Калимантан занял два дня. Все это время Настя была в центре внимания. Большинство пассажиров никогда в жизни не видели блондинку, поэтому ее постоянно фотографировали, даже когда она спала в палатке, а потом радостно показывали ей фотографии. Женщины старались потереться с ней локтями, надеясь, что их собственная кожа от этого станет светлее (светлая кожа считается красивой почти везде в тропиках – вероятно, потому, что возможность редко бывать на солнце связана с высоким социальным статусом).

Еще день ушел на получение разрешений на вход в парк, регистрацию в полиции (для этого требовалась поездка в другой город) и поиски лодочного капитана, согласного притвориться, что он также наш гид. Национальный парк, куда мы направлялись, назывался Таджун Путинг.

Путь туда по реке был чудесным. Поначалу мы плыли по беловодной реке (с водой цвета сгущенки), обрамленной мангровыми пальмами. Выше по течению начались обычные мангры, населенные сотнями макак-крабоедов и обезьян носачей, которые то и дело, завидев лодку, перепрыгивали над рекой с дерева на дерево или плюхались в воду и суматошно плыли на другой берег. К вечеру мы свернули в небольшой черноводный приток, по которому поднимались, пока он не стал слишком мелким. Теперь вокруг был керангас – особый лес, растущий на торфяниках с кислой почвой, с маленькими деревьями, широкими травяными полянами и множеством увешанных ловчими кувшинчиками насекомоядных растений – непентесов. Крупных животных в керангасе мало, не считая обезьян – лангуров, гиббонов и орангутангов. Неподалеку находился центр по возвращению в природу орангутангов, конфискованных у незаконных владельцев. Некоторые из них уже давно жили в лесу и обзавелись потомством, но по-прежнему оставались совершенно ручными. Мамы-орангутанги почему-то особенно доверяли Насте – может быть, потому, что она двигалась и разговаривала очень мягко и тихо. Они даже приносили ей детей, чтобы поиграть, но нам приходилось быть очень осторожными, потому что орангутанги легко цепляют человеческие инфекции.

Черноводный приток был известен как место обитания ложных гавиалов. Годом раньше они даже съели туриста. Такое случается очень редко, потому что в основном они питаются рыбой. Но я никак не мог их увидеть. Наша лодка была слишком большой и шумной. Тут бы очень кстати пришелся мой каяк, но я не смог его взять в Индонезию, потому что таскать его с острова на остров было бы слишком трудно. В отчаянии я пошел на расположенную неподалеку биостанцию и попросил управляющего одолжить мне маленькое каноэ. К моему несказанному удивлению, он согласился.

Я провел много часов, тихонько плавая на каноэ от истоков до устья притока. Днем там порхало множество красивых птиц и бабочек, но ночи были еще лучше. Рыбные совы наблюдали за мной с деревьев. Из-под воды свет фонарика отражали глаза гигантских прозрачных креветок, похожие на угольки. Иногда луч падал на спящего на низкой ветке зимородка, вспыхивавшего как бирюзово-оранжевая драгоценность размером со сливу.

Ложные гавиалы оказались самыми скрытными из всех крокодиловых, которых мне пришлось отыскивать. Я не мог их увидеть, даже если бесшумно сплавлялся вниз по течению, пользуясь веслом только в качестве руля. Один раз я заметил очаровательного детеныша длиной сантиметров около двадцати, с красивыми черными пятнышками и похожим на палочки для еды носом. Но даже этот малыш исчез под водой, прежде чем я сумел приблизиться.

В одном месте речка соединялась с небольшой мелководной заводью. Я знал, что многие крокодиловые предпочитают “петь” на отмелях, поэтому однажды вечером оставил каноэ выше по течению, добрался до заводи вплавь и там лег по шею в воде, дожидаясь, не появится ли что-нибудь интересное. После полуночи прямо передо мной неожиданно всплыл на поверхность здоровенный, метров в шесть длиной, ложный гавиал. Не знаю, как ему удалось заплыть в заводь, не потревожив ни травинки. Целый час он оставался совершенно неподвижным в лунном свете. Я так боялся его спугнуть, что даже моргать почти перестал. Потом я заметил, что он немного приподнялся над водой, заполнив легкие воздухом. Крокодиловые часто “надуваются” подобным образом, когда собираются “петь”, но это не очень надежный признак. Еще несколько минут – и великан поднял голову и хвост. Теперь он уже точно готовился к “песне”. Я смотрел и слушал с таким вниманием, что совсем перестал моргать и слышал каждого комара, летающего вокруг. Наконец гавиал “спел”, но только инфразвуком. Вибрация была такой сильной, что я чувствовал себя как рыба, которую глушат динамитом. Росшее над заводью дерево осыпало нас дождем сухих листьев. После этого огромный самец снова застыл на целый час, потом могучий хвост зашевелился, гигант скользнул сквозь траву к реке и исчез.